Главная
Скачать тексты
Рассказы
Стихи 93 года
Стихи 1994-2017 годов


                               Замок


                                 I

     Я не любила его. Он вызывал у меня отвращение.

                                 II

     Рычаг с буквой "р" бил по бумаге криво, проскальзывая. Вместо
  "р" печатался значок,  напоминающий "о".  Другие буквы выглядели
  тоже не лучшим образом,  и я знала, что на четвертом экземпляре,
  который лежит под тремя слоями бумаги и тремя - копирки, уже ни-
  чего нельзя будет разобрать.
     Я давно  хотела  попросить Георгия Карловича купить новую ма-
  шинку, лучше всего электронную,  но все не  решалась.  Пальцы  к
  концу дня ныли и не сгибались от того,  что колотить по клавишам
  все время надо было с нечеловеческой силой.
     Я знала,  что у фирмы деньги бы нашлись.  Но наглеть не хоте-
  лось - я и так должна была быть им благодарна. Они взяли меня на
  работу, платили достаточно большие деньги, хорошо ко мне относи-
  лись и терпели мое никудышное знание английского, которое я пос-
  тоянно демонстрировала им при переводах документов...
     Я надеялась, что смогу поднакопить денег и купить машинку са-
  ма. Но пока все как-то не удавалось.
     Справа от стола открылась дверь.  Я услышала в комнате смех -
  видимо, к вечеру молодое начальство позволило себе немного расс-
  лабиться и побалагурить.
     Из двери вышел Георгий Карлович с дымящейся сигаретой в руке.
     - Ксюш, а ты все долбишь?- удивился он.- Устала, небось?
     - Немножко,- сказала я.
     Он сочувственно покачал головой:
     - Тебе еще много?
     - Нет. Поллиста.
     - Закончишь - зайди к нам. Надо поговорить.
     Он стряхнул пепел на пол (от чего меня немного покоробило)  и
  вернулся в кабинет.
     А я продолжила печатать и начала злиться.
     Я была уверена, что он опять хочет учинить мне маленький раз-
  нос. Он,  конечно, будет говорить со мной очень мягко и даже ка-
  кие-то комплименты  отпускать,  но в конце вдруг скажет,  что он
  мог бы подыскать вместо меня и другую секретаршу.
     Георгий Карлович...  Взлетев на вершину денежной кучи, он во-
  зомнил о себе очень много. Был Жорка как Жорка, а теперь...
     Впрочем, я несправедлива. Он сделал мне много добра. И, кроме
  того, я действительно делаю иногда непростительные ошибки.
     - О  черт,- сказала я,- я даже русский текст перепечатать без
  ошибок не могу.
     На листе вместо слова "поставки" было напечатано "подставки".
     Жорка - Георгий Карлович то есть - превыше всего ценил  акку-
  ратность. Правда,  пепел стряхивал на паркет, а носовой платок с
  собой таскал грязный и мятый.
     Я скрепя  сердце зачеркнула ручкой букву "д" и быстро допеча-
  тала текст до конца.
     А потом вынула листы из машинки, разложила по стопкам и суну-
  ла в ящики стола.
     Встала, поправила жакет и постучала в дверь.
     - Можно?
     - Да, Ксюш. Заходи.
     Георгий Карлорвич и Осипенко стояли у подоконника. Между ними
  лежал пакет с карамельками,  а вокруг него кучками валялись фан-
  тики.
     - Хочешь конфету?- сказал Осипенко.- Бери.
     Я, не решаясь отказываться,  взяла из  пакета  одну  конфету.
  Развернула фантик,  положила его туда,  где лежали остальные,  а
  карамель сунула в рот.
     - Ксюш,-  заговорил  Георгий Карлович.- Мне нравится,  как ты
  работаешь. Ты вообще во всей этой компании единственный  ответс-
  твенный человек.
     - А я? - спросил Осипенко.
     - А ты помолчи,- ответил Георгий Карлович.- Так вот.  Я очень
  ценю твою старательность, Ксюша...
     Я почувствовала  недоброе.  Он всегда начинал с подобных слов
  неприятные разговоры.
     -...Ты очень переживаешь за свои ошибки,  и в последнее время
  их становится гораздо меньше.  Я имею в виду не только переводы,
  но и то, как ты себя ведешь, и вообще...
     Я не очень-то поняла,  что он хотел сказать словами  "как  ты
  себя ведешь", а особенно "и вообще", но смолчала.
     - Так вот,- сказал Георгий Карлович.- Мне сейчас нужен именно
  такой ответственный человек,  как ты. Согласишься руководить ин-
  формационным отделом?
     Это было как лед за шиворот.
     Я, кажется, покачнулась.
     - Я...  Я не знаю...- пролепетала я.- Я,  наверно,  не справ-
  люсь...
     - Справишься,-  уверил Георгий Карлович.- Ничего там сложного
  нет. Все, что нужно - твое усердие. Следить, правда, придется за
  многим. Компьютерная сеть,  и особенно послания из Штатов.  База
  данных по заказам  и  поставкам.  Письма.  Реклама.  Типографии.
  Бланки. Но при правильной организации работы все получится.  Яс-
  но?
     - Да,- но я плохо понимала,  что он сказал. Слишком уж неожи-
  данным оказалось для меня то, что он действительно меня ценит.
     - Я  прошу  тебя  подойти  к  этому со всей ответственностью.
  Завтра он,- Георгий Карлович ткнул пальцем в  Осипенко,-  введет
  тебя в курс дел. Все. Можешь идти.
     Последнее прозвучало очень сухо и официально,  и я восприняла
  это как "А теперь вон отсюда".
     Я развернулась и вышла.

                                III

     Всю дорогу домой - в гардеробе, в трамвае, на улице - я никак
  не могла решить, радоваться мне или огорчаться. Я боялась нового
  места и,  кроме того,  не понимала,  почему Жорка  вдруг  избрал
  именно меня.  С  другой стороны,  у меня теперь должен был повы-
  ситься оклад, да и влияние в фирме. Забрезжили какие-то перспек-
  тивы.
     Вот только я терпеть не могу, когда меня называют Ксюшей. Ок-
  сана я. Оксана, ясно? Тебе, Жорка, и невдомек, что от имени Ксе-
  ния  может быть  такая производная. Тем более что мы с тобой ни-
  когда не были на короткой ноге.
     Я приближалась к подъезду.  Ненароком бросила взгляд  в  окно
  первого этажа.  И  увидела сквозь мутное,  заляпанное стекло два
  черных неистовых глаза,  которые смотрели на меня. Именно на ме-
  ня. Я это знала.

                                 IV

     Я боялась  его.  Причины бояться вроде бы не было,  разве что
  этот его взгляд - ужасный,  дикий, нечеловеческий. И еще... Он -
  всегда казался мне сумасшедшим. Когда я вдруг натыкалась на него
  в подъезде или на улице, он скалился, обшаривая меня своими чер-
  ными всепожирающими глазами, и чуть наклонялся вперед:
     - Здравствуй, принцесса. Живешь?
     В этой  фразе,  которую он повторял при каждой встрече,  было
  что-то безумное.
     Я говорила  ему  "здравствуйте" и старалась как можно быстрее
  пройти мимо.

                                 V

     В подъезде было темно.  Я нащупала левой рукой перила и осто-
  рожно начала подниматься вверх.  Там - впереди - что-то скрипну-
  ло, и я почувствовала, что дрожу.
     Я остановилась. Заставила себя успокоиться и забыть, что сей-
  час я буду проходить мимо двери ЕГО квартиры.  А  потом  сделала
  еще один шаг вперед.
     Еще один шаг.  Еще.  Почему в подъезде не горит свет? Неужели
  опять побили все лампочки? И на улице разве может быть такая те-
  мень?
     КТО-ТО ВЦЕПИЛСЯ В МОЮ РУКУ.
     Я вскрикнула.
     - Что ты, принцесса? Спугалась? Ну, прости.
     Это был он. Его хриплый голос. И запах, как от навозной кучи.
     - Не трогайте меня,- сказала я.
     У меня защемило сердце.
     Он дышал где-то рядом, в темноте.
     Мое запястье он тут же отпустил, но зато буквально прижал ме-
  ня к перилам:
     - Зашли бы к старику чаю попить.  Отметили бы ваше  повышень-
  ице. Хе-хе.
     Я оттолкнула его рукой и побежала вверх.  Пару  раз  споткну-
  лась. Добралась,  наконец, до своей двери и, забежав внутрь, за-
  перла ее на оба замка.
     У меня страшно тряслись ноги. В ушах звенело его "Хе-хе".
     Я, не разуваясь и не снимая плаща, бросилась в ванную и нача-
  ла отчаянно тереть мылом ладони.
     - Мерзость,- бормотала я.- Пакость...
     Перед глазами  стояла его вечно липкая,  замызганная рубашка,
  кривой черный клочок бороды,  взлохмаченные черные волосы и изу-
  родованные, никогда не сходящиеся друг с другом губы.
     - Хе-хе. Здравствуй, принцесса.
     От рук все еще пахло.
     - Отметили бы ваше повышеньице...
     Откуда он знает про "повышеньице"?
     Сердце продолжало ныть.

                                 VI

     Трудно представить себе более противного типа.  Обезьянье ли-
  цо, к  которому приставили длинный шевелящийся нос,  а потом то,
  что получилось, искромсали ножом. Он, наверно, вообще никогда не
  мылся и не менял ни белья,  ни одежды.  Не удивлюсь, если он и в
  туалет ходил, не снимая штанов.
     Я ничего о нем не знала, кроме имени: Алексей Викторович Кин-
  дер.
     И не хотела знать.

                                VII

     Слава Богу,  наутро  я  уже ничего не помнила.  Жизнь потекла
  дальше. Моя новая работа действительно оказалась  несложной,  и,
  похоже, мной были довольны. Георгий Карлович постоянно давал мне
  полезные советы, и я скоро поняла, что от меня требуется.
     Но, однако же,  я уставала гораздо больше, чем прежде. По ве-
  черам принимала душ,  чтобы как-то себя взбодрить, а потом смот-
  рела телевизор или читала. Ничего другого делать не хотелось.
     А иногда я откладывала книгу и думала.  Я вспоминала  умерших
  один за  другим  родителей и деда.  Потерявшуюся много лет назад
  кошку. Разъехавшихся по свету друзей.  Вставала и ходила по  ог-
  ромной пустой квартире. А потом ложилась спать.

                                VIII

     Звонок в дверь прервал очередное мое воспоминание.
     Я подошла к двери.  Заглянула в  глазок.  И  отшатнулась.  За
  дверью стоял он. Киндер.
     Я несколько секунд не могла решить,  что  мне  делать.  Потом
  все-таки открыла дверь.
     - Здравствуй, принцесса,- сказал он.- Живешь?
     - Что вам нужно?- спросила я.
     Он вытащил из-за спины черную истерзанную шляпу  и  надел  на
  голову.
     - Я это... Принцесса, я старый человек. Оно конечно... И, мо-
  жет быть, лицо у меня... не шибко...
     - Что вам нужно?- повторила я.
     - Принцесса... Выходи за меня замуж.
     Я не поверила своим ушам.  А когда поверила,  расхохоталась и
  смеялась, наверно, минуты две.
     Он стоял сморщившись и свернув в трубочку уши.
     И мне стало его жаль.  В конце концов,  это был какой-никакой
  человек. У него тоже могли быть какие-то чувства.  Может быть, у
  него под  этой  мерзкой оболочкой ворох различных достоинств.  А
  может, он всемирно известный химик.
     - Простите  меня,-  сказала  я,  прекратив смеяться.- Алексей
  Викторович, не обижайтесь. Но ведь это действительно как-то глу-
  по. Я же вас не знаю совсем. Ой, да что я говорю... Понимаете, я
  никогда не смогу к вам ничего испытывать...
     - Принцесса,- сказал он.- Я люблю тебя.
     - Алексей Викторович,- продолжила я.- Еще раз простите  меня,
  но вы...  вы мне неприятны.  Дело тут не в возрасте, просто мы с
  вами разные люди, с разными привычками...
     Он моргал глазами.
     - Послушайте,- сказала я.- Ну хотите - я буду иногда вас  на-
  вещать. Я понимаю,  вам одиноко,  и поэтому у вас возникла такая
  дикая мысль...
     - У тебя же нет никого, принцесса.
     - Я вообще не собираюсь выходить замуж.  Мне никто не  нужен.
  У меня есть хорошая работа... И вообще, мне хорошо.
     - Принцесса.  Я все для тебя сделаю. Выходи за меня замуж. Я,
  конечно, старый человек...
     - Алексей Викторович. Я устала. Я хочу отдохнуть. Пожалуйста,
  оставьте меня в покое.  И еще...  помойтесь и смените одежду. От
  вас очень дурно пахнет.
     - Работа оно конечно...- сказал он.
     Я захлопнула дверь и спокойно пошла спать, стараясь выбросить
  его из головы.

                                 IX

     Мне снился высокий берег.  Теплый ветер. Розовое закатное не-
  бо. И на берегу,  высоко над покрытой красными отсветами водой -
  силуэт какого-то строения. Башенка или большой дом.
     Я шла к нему.  Босыми ногами по мокрому песку. Длинная мокрая
  юбка липла к ногам. Туфли я несла в руке.
     Скала приближалась. Я все лучше могла рассмотреть здание. Это
  был целый замок -  тяжеловесный,  романского  стиля,  окруженный
  зубчатой стеной. Внутри, в узких окнах башни, царил непрозрачный
  мрак.
     Я долго  шла к скале.  Поднималась по выбитым в ней ступеням.
  Ворота были открыты. Я вошла во двор и направилась к центральной
  башне.
     И вдруг поняла, что слышу за спиной шаги.
     - Кто здесь?- спросила я.
     Мне не ответили.
     Я обернулась.
     Это был он.  Такой же, как наяву - маленький, уродливый, кри-
  воногий.
     - Хе,- сказал он.- Принцесса... Так ты еще живешь?
     Я уловила во взгляде что-то похожее на ярость и попятилась.
     Он протянул вперед руку. Из нее ударила яркая белая молния.

                                 X

     Я проснулась в таком  состоянии,  словно  и  правда  пережила
  электрический шок. Впрочем, через пару минут это прошло. Остался
  только холод, от которого не спасали ни одеяло, ни ночная рубаш-
  ка. Я  пыталась  как-то  укутаться,  но вскоре поняла,  что все-
  го-навсего раскрыто окно.
     Я встала.  Захлопнула раму. Снова забралась в постель. Но все
  же никак не могла согреться.

                                 XI

     Меня весь день не оставляло смутное подозрение,  что я как-то
  плохо выгляжу. Может быть, смялось жабо на блузке? Да нет... Или
  размазалась тушь?  Украдкой бросала в зеркальце взгляд. Все было
  нормально.
     - Ксения Владимировна,- сказал мне Володя.- Тут  письма  при-
  несли. Куда их?
     - Положи на стол. Я сама ими займусь.
     - Хе-хе. Здравствуй, принцесса.
     Я подняла голову. Никого, кроме Володи.
     - Володя!
     - Да?
     - Это была неудачная шутка.
     - Что вы имеете в виду?
     И тут я поняла, что это всего лишь нервы. Ведь Володя даже не
  знал ничего о Киндере.
     - Ничего.  Прости,  мне показалось. Стой, не уходи. А это что
  за пачка?
     - Письма за прошлый вторник. Они здесь уже целую неделю лежат.
     - Как... целую неделю?- я оторопела.- Не может быть.
     - Ну как же,- сказал Володя.- Я точно так же принес, спросил.
  Вы сказали: положи на стол. Я и положил. А что?
     - Нет-нет, ничего. Иди. Спасибо.
     Я отчетливо помнила,  что ничего такого не было.  Володя врал
  или путал что-то.
     Я взяла пачку. Стала разбирать письма.
     И тут мне положили руку на плечо.
     - Ксюша,- сказали мне,- вы сегодня просто обворожительны...
     Это был Георгий Карлович.
     - Спасибо,- сказала я.
     - Я  случайно  подслушал ваш разговор,- сказал Георгий Карло-
  вич.- Вам не кажется,  что вы должны были обработать эти  письма
  уже несколько дней назад?
     - Да, простите.
     - А я их очень жду.  Особенно вон то, в международном конвер-
  те. Может, вам нужно отдохнуть?
     - Да, наверно.
     - Как вы думаете, кого мне взять на ваше место?
     Я посмотрела ему в глаза.
     - Георгий Карлович... Вы увольняете меня?
     - Да.
     - А может быть, я могла бы... секретарем...
     - Секретарь у меня есть. Хотите конфетку?
     Я заплакала. А Георгий Карлович скрипнул зубами и ушел.
     Я немного посидела, чтобы унять слезы, и спустилась вниз.
     - Работа - оно конечно...
     Перед глазами кружились какие-то искорки.
     - Что с вами?- спросила гардеробщица.
     - Ничего...- прошептала я.- Кажется, просто обморок.
     Подхватить меня не успели,  и я сильно  ударилась  головой  о
  стену.

                                XII

     - Вы  сами  дойдете?- спросил молодой человек,  который помог
  мне подняться.
     Мне казалось,  что  меня поставили на пол как-то не так,  как
  раньше - вниз головой, что ли.
     - Дойду,- буркнула я,  вырвала у него плащ,  который он хотел
  на меня надеть, и быстро выбежала на улицу. Шел дождь.
     К остановке как раз подходил трамвай.  Я смогла его догнать и
  прыгнуть в закрывающуюся дверь.  Вагон был почти пуст. Я села на
  место у  окна  и  задумалась.  Что теперь?  Опять искать работу.
  Опять продавать мебель. Опять... Тьфу!
     Я поняла,  что  пока  бежала  к трамваю,  умудрилась потерять
  плащ, который держала в руках.  Ну,  с работы до остановки - два
  шага. Бегом  и не заметишь.  А до дома идти и идти...  Я заранее
  поежилась.
     Плащ почему-то было не жалко.  Да и о потере работы думать не
  хотелось. Хотелось просто громко расхохотаться.  Как вчера -  от
  слов Киндера. Но я не смеялась, а просто смотрела в окно.
     Мне показалось,  что за стеклом,  по которому струйками бежит
  вода, что-то плывет рядом с трамваем,  покачивается,  маленькое,
  розово-желтое...
     Я вгляделась.  Пятно  приблизилось,  но я все же не могла по-
  нять, что это такое. И вдруг оно с громким шлепком прилепилось к
  стеклу.
     Я увидела губы, искромсанные острыми лезвиями. Это были прос-
  то губы, без лица. Они шевелились и пытались что-то сказать.
     Я закричала и бросилась к дверям.
     Двери открылись.
     Я выпрыгнула, услышав где-то сзади:
     - Девушка! Надо же следить за остановками...

                                XIII

     Дождь -  это  слабое слово для того,  что на меня обрушилось.
  Это был всемирный потоп.
     Мало того,  что  я  в  первую  же  секунду промокла до нитки.
  Сквозь плотную массу воды почти ничего не было видно, и я бежала
  практически наугад.
     Когда я запрыгнула в подъезд,  я представляла из себя  губку,
  напитавшуюся водой.  Мысли  были  об  одном - забраться в теплую
  квартиру, переодеться в сухое и выпить горячего чаю.
     Я еще не дошла до двери, когда поняла, что моему плану не да-
  но осуществиться так просто.  Дело в том, что я всегда ношу ключ
  в кармане плаща.
     Дверь нужно было ломать. Я позвонила в квартиру напротив, где
  жили Скобцевы. Из-за двери послышался детский голос:
     - Кто там?
     - Света, это я, тетя Оксана. Твой папа дома?
     - Нет, теть Оксан. А это правда ты?
     - Да. Ты меня не пустишь?
     Я надеялась у них найти что-то подходящее для взлома.
     - Сичас.
     Судя по звукам из квартиры,  Света куда-то отошла  от  двери,
  через полминуты вернулась и сказала:
     - Теть Оксан... Ты тут?
     - Да.
     - Я не могу открыть. Мама ключ забрала.
     - Ладно, Света. Спасибо.
     Я спустилась на полпролета вниз и села на ступеньку. Мне было
  холодно. И,  в общем-то,  домой уже не хотелось. Все равно. Будь
  что будет.
     - Принцесса...
     Он глядел на меня сквозь перила.  Чистый.  Причесаный. Борода
  пострижена ровно. И даже не пахнет ничем.
     Взгляд был диковато-жалостливый.
     - Ты потеряла,  принцесса...- и он протянул мне мой плащ, ак-
  куратно сложенный и завернутый в газету.
     Я взяла. Отрешенно, безразлично.
     - Где нашли?
     Он молчал.
     Я развернула плащ, достала ключ из кармана. Встала:
     - Вы не хотите ко мне зайти?
     - Хочу.
     - Чаю попьем,- объяснила я.
     Он кивнул.
     Я открыла дверь. Он шел за мной. Сам запер замок изнутри.
     Я скинула туфли. Повесила плащ. Зашла в спальню.
     - Проходите, пожалуйста в ту комнату. Мне нужно переодеться.
     Он покорно прошел.
     Вместе с  удовольствием  от  сбрасывания мокрой одежды ко мне
  пришло чувство реальности.
     - Да ты же сходишь с ума,- сказала я себе.- Мало тебе обморо-
  ков и галлюцинаций.  Зачем ты притащила  сюда  этого  полоумного
  старика?
     Я затянула пояс платья. Глянула на себя в зеркало. Вздохнула.
     И прошептала:
     - Ну ладно. Попьет чай - и пусть катится отсюда. Навсегда.

                                XIV

     Он осторожно  взял с подноса чашку.  Пошевелил изуродованными
  губами.
     - Пейте,- сказала я немного раздраженно.
     - Сейчас,  принцесса.  Он горячий,- он попробовал улыбнуться.
  Вышло жутковато.
     - Откуда у вас эти шрамы?- спросила я.
     Он поставил чашку на стол.
     - Я сам себе.  Бритвой. Давно,- потом сгорбился  и свел глаза
  к носу.
     - Что с вами?
     Он молчал и не шевелился.
     - Что с вами?- я дотронулась до его плеча.- Алексей  Викторо-
  вич...
     Он, не меняя позы, прошептал:
     - Откуда  я  знаю про твою работу?  Что тебя повысили,  потом
  выгнали... И плащ - откуда?
     - Алексей Викторович,  я вас об этом не спрашиваю.  Не хотите
  говорить - не надо.  И про шрамы я  зря.  Простите.  Наверно,  я
  что-то неприятное заставила вас вспомнить...  Пожалуйста,  успо-
  койтесь...
     - Я сумасшедший, принцесса.
     - Пейте чай. По-моему, он не такой уж горячий.
     - Это я виноват, что тебя уволили.
     - Ну не надо,  Алексей Викторович.  Я не хочу больше об  этом
  думать.
     - Я иногда не могу держать себя в руках.  Я злюсь. Или боюсь.
  А то еще плачу.
     - Ну и что? Это со всяким бывает. Почему вы об этом так пере-
  живаете?
     Он поднял на меня взгляд.  Это заставило меня  отшатнуться  и
  выплеснуть на колени немного чая.
     Я прикусила губу и потрясла краешек подола, чувствуя, как го-
  рит нога.
     - Я сумасшедший, принцесса моя. И это сразу выходит наружу...
  Я не могу держать себя в голове... Я все ломаю...
     Он начинал говорить ерунду.
     - Пейте  чай,-  сказала  я.- Алексей Викторович,  не говорите
  больше ничего. Пожалуйста. Мне почему-то страшно.
     Я почувствовала, как по моим волосам пробежало дуновение лег-
  кого ветерка. Окна были закрыты.
     Киндер дышал тяжело, глаза были мутными и томными.
     - Принцесса...  Когда мне плохо...  Или хорошо...  Это  сразу
  видно... Это все происходит на самом деле. Когда я обижен на те-
  бя, тебе плохо. Когда моя любовь...
     Я допила свою чашку и поставила на стол.
     - Алексей Викторович.  Об этом - не нужно. Я вам уже все объ-
  яснила.
     - Принцесса. Помоги мне. Выйди за меня замуж.
     - Нет.
     - Принцесса!
     - Пейте свой чай.
     - Принцесса, послушай меня...
     - Пейте чай и уходите!
     Вздрогнул потолок.  Стало заметно темнее.  Сзади меня  что-то
  начало пронзительно шипеть.
     Я обернулась и увидела, как раскалывается на кусочки электри-
  ческая розетка.  Из нее,  струясь в воздухе, вылетали светящиеся
  пунктирные линии.
     - Выходи за меня замуж,- сказал Киндер.
     Я жестко посмотрела ему в глаза. Они светились.
     - Работа...- прошипел он.- Работа - оно конечно...
     Его волосы медленно вставали дыбом.
     - Уходите,- сказала я.
     - НЕТ.
     - Тогда уйду я.
     По стене бежала трещина, похожая на ужа головой вниз.
     Я открывала замок. Он был холоден, как лед. За дверью - тьма. 
  Я различала уходящие вниз тяжеловесные шершавые ступени.  
  ЭТО НЕ ТА ЛЕСТНИЦА....
     - Что это?- спросила я.
     Киндер за  спиной  молчал.  Обои в коридоре дымились и быстро
  чернели.
     - Что это?!- повторила я.
     - Ничего не могу поделать, принцесса. Слаб человек. Злюсь.
     - Прекратите это!
     - Поздно. Ты уже разбередила мое воображение, принцесса.
     Его глаза горели ярко-красным светом.  Он рос.  За его спиной
  вставало пламя.  Я машинально отступила назад и, видимо, промах-
  нулась ногой мимо ступени.

                                 XV

     Что-то горячее,  быстрое тело по моему бедру.  Спина ныла.  Я
  попыталась приподняться. Вдоль ноги пробежала волна стискивающей
  кость боли. Солнце било в глаза.
     Все происшедшее плыло.  Я не могла сконцентрироваться  ни  на
  одной  картинке,  лежащей в памяти.  Где я? Как здесь оказалась?
  Никаких ответов.
     Мне, наконец, удалось, опершись на локоть, оторвать голову от
  камня. Вокруг разбросаны были огромные гранитные  глыбы.  Солнце
  клонилось к горизонту - зловеще красное, сплюснутое... Море было
  усеяно кровавыми пятнами бликов.  Я сама была одета  в  розовое,
  расшитое золотом платье с несколькими пышными юбками.
     Мне стало жаль это платье. Оно все испачкалось в крови.
     Голова кружилась.  Я кое-как смогла сесть,  стараясь забыть о
  боли в ноге.  Видимо,  из моей прически выпала шпилька, и на мои
  плечи упало несколько золотистых локонов...
     Несмотря на то,  что я потеряла много крови,  и положение мое
  было незавидным,  я чувствовала в себе какую-то необъяснимую ра-
  дость. Хотелось танцевать,  целовать эти камни,  кричать во  все
  горло... Эх, если бы не нога...
     И тут я вспомнила о Киндере.
     Он глядел на меня из закоулков памяти,  жадно ощупывая глаза-
  ми. Он жаждал.  Алкал. Вожделел. Он источал невыносимо противный
  запах. И я знала, что он наверняка ищет меня.
     Надо было бежать. Я поджала под себя здоровую ногу и попробо-
  вала встать.
     В глазах потемнело.  Я наступила на разбитую  левую  ногу  и,
  вскрикнув от неожиданно куснувшей мое бедро боли,  потеряла рав-
  новесие. Слава Богу, под руку подвернулся какой-то  большой  ка-
  мень. Я  оперлась  на  него и некоторое время стояла так.  Снова
  попробовала левую ногу. И решила, что как-нибудь смогу идти. Ви-
  димо, перелома нет.
     Я захромала в первом попавшемся направлении - от берега. Мыс-
  ли тоже  как-то охромели.  Я никак не могла понять,  куда делась
  скала и замок на ней.  Небо чернело.  По нему бежали тучи. Тучка
  за тучкой, тучка за тучкой... Я засмеялась.
     Стояла и хохотала,  наверно,  минуты три. Потом перестала. По
  лицу побежали слезы.
     Ко мне шел высокий худой человек в черном плаще, черной шляпе
  и очках  с круглыми стеклами.  Я обрадовалась больше всего тому,
  что это не Киндер.
     У него был узкий, заостренный книзу нос. Тонкие губы. Углова-
  тая, большая нижняя челюсть.
     - Позвольте помочь вам, принцесса.
     Я тут же ухватилась за него.
     Он улыбнулся, положил мою руку себе на плечи, а потом бережно
  подхватил меня на руки. Мне было все равно.
     - Кто вы?- спросила я.
     - Я учитель в местной сельской школе. Леонид. Зовут Леной.
     - Это же женское имя,- заметила я машинально.
     - Почему?
     Я не знала, что ответить.
     - Где мы?
     - Велио, принцесса. Всего день ходьбы от Гефсила.
     - Мне это ничего не говорит.  И не зовите  меня,  пожалуйста,
  принцессой. Я - Оксана.
     - Вас послал Киндер?
     Я, кажется, вздрогнула.
     - А вы знаете Киндера?
     - Киндер - создатель наш. Все в его воле.
     Я расхохоталась. Он взглянул на меня недоброжелательно.
     - Простите,- сказала я.- Мне кажется,  что я брежу.  Чушь ка-
  кая-то. Еще бы молочный кисель с  кисейными  берегами.  Или  как
  там... Я не помню. Вы меня не во дворец Людоеда несете?
     - Я несу вас к доктору. Его зовут Оля.
     - Ее, наверно.
     - Нет, его. Олег - значит, Оля. А про молочный кисель я ниче-
  го не знаю.
     Я вздохнула и потрясла головой, чтобы все как-то в ней уложи-
  лось.
     - Ну ладно,- разрешила я.- Несите.
     На его сильных, но осторожных руках было уютно, приятно и бе-
  зопасно.

                                XVI

     Я очень смутно осознавала,  что со мной делают.  Оля оказался
  типичным маленьким еврейчиком.  Он копался  где-то  у  меня  под
  юбкой, и это было мне абсолютно безразлично.  Лена сидел у изго-
  ловья и что-то мне говорил.
     Изба была обита изнутри рейками. Стены покрыты бесцветным ла-
  ком, а потолок выкрашен в поносный цвет.  А на стене висел  Кин-
  дер.
     - Зачем он там висит?- спросила я.
     - Икона?- удивился Лена.- Ну как же...
     Он вдруг вспомнил о том,  что сидит в шляпе,  и тут же содрал
  ее с головы.  На голове красовался белый в красную крапинку бан-
  тик.
     Я хихикнула и схватилась за голову.
     - Слушайте,- пробормотала я.- Ведь это же просто сон,  да? Ну
  не может же быть такой чепухи на самом деле...
     Оля вылез из-под моей юбки.
     - Все сделано,  госпожа принцесса. Я бы посоветовал вам поле-
  жать пару дней. Можете остаться у меня.
     Я не знала, чего хочу.
     Вспомнила о потерянной работе. Снова о Киндере. О доме, в ко-
  торый я боялась заходить по его вине.
     - М-да,- сказал Лена.- Погода плохая.  Тучи на небе. Оставай-
  тесь.
     - Киндер гневается,- пояснил Оля.- Даже  замок  свой  сегодня
  разбил на части. Я сам видел с холма.
     - Хорошо,- согласилась я.- А у вас нет  чего-нибудь,  во  что
  можно переодеться?
     - Я попрошу жену,- сказал Оля.- Она даст  вам  чистое  белье.
  Ну, в общем,  все,  что понадобится.  И попробуйте уснуть. А ты,
  Лена, перестань бубнить ей всякую ерунду. Ей сейчас не до тебя.

                                XVII

     Я не могла уснуть.  Должно быть, потому, что меня пугало чер-
  ное одеяло, которое мне выделили, и черная ночная рубашка. А мо-
  жет быть,  у меня был жар.  Я ничего не соображала,  кроме того,
  что хочу пить.  Позвала Олю.  Потом встала.  Попробовала открыть
  дверь. Меня заперли.
     Киндер... Черт  его дери...  Он был не простым,  тривиальным,
  привычным душевнобольным. Он создал свой мир, и его фантазия бы-
  ла неуемна. Я понимала, что он до меня доберется.
     Единственное, чего я не ожидала - что это случится так быстро.
     Дом заскрипел.  Стал наклоняться. Горизонт в окне закачался и
  побежал куда-то вбок.
     Мне некуда было деваться.  Весь этот мир - выдумка Киндера, и
  он правил им - безраздельно,  безоговорочно. И все-таки инстинкт
  самосохранения - слепой автомат - заставил меня подскочить к ок-
  ну, распахнуть раму и выпрыгнуть в огород.  Я, припадая на боль-
  ную ногу,  пробежала между грядок. Листья клубники прямо на гла-
  зах покрывались белым налетом.  На  меня  наваливалась  огромная
  черная тень.
     Я подняла голову.  Рядом стоял великан. Ростом с высокую сос-
  ну. В  белой мантии и - самое страшное - в кованых зеленых сапо-
  гах.
     Я закричала и метнулась прочь. Потому что это был Киндер.

                               XVIII

     Подо мной покачивалась с протяжным стоном земля.  Нога не да-
  вала бежать быстро.  Небо было черным,  как уголь.  Оно  шипело,
  морщилось и испускало короткие, остренькие красные иголки-искры.
  Ноги мои начали вязнуть в молочном киселе.
     Киндер хохотал где-то сверху.
     Возле меня прозвенел звонок трамвая.  Я схватилась  рукой  за
  поручень в раскрытых дверях. Трамвай все разгонялся, разгонялся,
  а я никак не могла запрыгнуть на подножку...
     - Любовь...-  пробормотала  я на бегу.- Разве это любовь?  Да
  ведь эта скотина вообще не умеет любить!
     Я споткнулась,  повиснув  на  поручне.  Красный бок железного
  трамвая наплыл на меня сверху.  Поручень вылетел из руки куда-то
  вверх...
     Я видела,  как многометровая  фигура  Киндера  рассыпается  в
  крошки.

                                XIX

     У доктора Гливенко был очень добрый, мягкий взгляд. Его голу-
  бые глаза всегда словно бы извинялись.  Свои ухоженные, гладкие,
  блестящие руки он вечно держал сцепленными в замок.
     - Оксана,- повторял он.- Милая моя...  Ну что вы все  плачете
  да плачете? Жизнь еще не кончена. Вы думаете, не бывает счастли-
  вых людей без обеих ног? Бывают, уверяю вас.
     - Ага,- говорила я.
     - И забудьте вы про этого Киндера. Чушь это все. Чушь! Вы пе-
  режили сильное потрясение. Галлюцинации, можно сказать, были не-
  избежны...
     - Ага,- говорила я.
     - Оксана,- снова просил он.- Ну не плачьте... Ну что тут пла-
  кать? Вы еще молодая,  красивая. Найдете своего принца. Сами по-
  думайте - на кой черт женщине ноги?
     Я пожимала плечами. И все так же плакала.
     Иногда приходил психиатр. Задавал глупые вопросы. Я отвечала.
  Он мне не верил. Тогда он целовал ручку и уходил.
     А я все время щупала то место под одеялом,  где  должны  были
  лежать ноги. И плакала еще сильнее.
     "Кто я теперь? Инвалид? Безработная? Дамочка с легкими психи-
  ческими отклонениями?  Доктор  Гливенко неправ.  Жить смысла уже
  нет".
     И я  мечтала  больше всего на свете о своей домашней аптечке.
  Там было много разных таблеток. Если их все проглотить сразу...

                                 XX

     Однажды Гливенко принес цветы.
     - Это что?- спросила я.
     - Розы,- ответил он.- Это вам передали.
     - Кто?
     - Я не знаю. Какой-то мужчина.
     - Как он выглядел?
     - Я его не видел.  С ним разговаривала медсестра. Вот видите,
  Оксана. А вы говорите:  "Никому я не нужна".  Да у вас,  небось,
  поклонников пруд пруди.
     Когда он ушел, я понюхала розы, потрогала пальцем шипы...
     Только один человек мог прислать мне цветы - Киндер. Это надо
  было понимать  как  предупреждение.  Он  уже  нашел меня и готов
  схватить своими лапами. Да, я уже буквально чувствовала на своей
  шее его мерзкие, вонючие пальцы...
     Сделаем так, как раньше. Побежим через окно.
     Скинула одеяло.  С помощью рук забралась на подоконник.  Окно
  было открыто - на улице жара. Я перекинула культи ног через раму
  и посмотрела вниз.
     Темно. Кусты.  Третий этаж.  Разобью себе башку - значит, так
  тому и быть. Нет - ползком убегу от Киндера.
     Когда я соскальзывала с подоконника,  то  думала,  что  врачи
  все-таки не зря подозревают во мне психа.
     Меня подхватили чьи-то сильные, упругие руки. Я вскрикнула.
     - Тише, Оксана,- сказал Лена.- Это я.
     Рядом стрекотал сверчок.
     - Хорошо  вечером  на  улице,- сказал Лена.- Давайте я вас на
  скамейку отнесу.
     И мы  с ним долго сидели вместе на скамейке.  Он рассказывал,
  как увидел меня из окна своего дома,  когда я бежала от Киндера.
  Как, потеряв  голову,  бросился за мной.  Как увидел переехавший
  меня трамвай. Как вызвал скорую. Как бродил под окнами и пережи-
  вал за меня. Как послал розы, украденные им в каком-то саду...
     - А ночевали вы где?- спросила я.
     - Здесь, в кустах.
     - Я вам передам ключи от своей квартиры. Поживете там. Я буду
  просить, чтобы меня скорее выписали.
     Я подумала почему-то, что Лена - какая-никакая защита от Кин-
  дера. Он  придавал  мне  хотя бы немного уверенности.  Да и Кин-
  дер-то, может быть,  погиб. Я же сама видела, как он рассыпался.
     - Лена,- сказала я.- Давайте перейдем на "ты".
     - Давай,- ответил он.
     Он обнял меня за плечи.
     А о ногах я уже и не очень жалела.  Куплю инвалидную коляску.
  Работу надомную найду - хотя бы машинисткой. Надо жить. Гливенко
  прав.

                                XXI

     Когда Лена поднес меня к двери моей квартиры,  посадил в  ко-
  ляску и достал из кармана ключ, я спросила:
     - Что ты все время подмигиваешь?
     - Сейчас увидишь.
     Он открыл дверь и вкатил меня внутрь.
     Квартира изменилась.  Не было ни следа того кошмара,  который
  учинила здесь буйная фантазия Киндера. Стены были оклеены новыми
  обоями, на окнах висели оригинальные фигурные шторы,  отделанные
  шелковыми ленточками, появилась новая мебель...
     - Лен,- только и сказала я.- Откуда у тебя деньги?
     - А я тут неплохо приспособился,- ответил он.- Машины поразг-
  ружал, поторговал немного, а позавчера меня в школу взяли учите-
  лем.
     - Но у тебя даже документов нет!- удивилась я.
     - Есть.  Хотя,  конечно,  пришлось побегать... Тебе нравится,
  как я все оформил?
     - Очень. У тебя хороший вкус...
     Я осеклась.  На стене,  возле книжной полки,  висел небольшой
  портрет Киндера.
     - Что это?- спросила я.
     - Икона.
     - Убери.
     - Зачем?
     Я долго молчала. Лена глядел на меня странно, и я вдруг поня-
  ла, что плачу.
     - Прости,- сказала я,- но я его боюсь.
     - Оксана,- сказал он.- Это ты  меня  прости.  Я  не  подумал.
  Просто он - мой Бог, он создал меня, и я почитаю его, иногда ему
  молюсь... Прости. Я уберу.
     - Нет,  ничего,- сказала я.- Пусть висит.  Я, наверно, просто
  не ожидала. Ничего.

                                XXII

     Я жила. Я действительно жила. И несправедливо было бы не ска-
  зать, что  прежде всего это была заслуга Лены.  Он заботился обо
  мне, берег и по-настоящему любил. Я чувствовала, что нужна ему.
     Мы жили,  в общем-то,  неплохо. На еду хватало, а что еще нам
  было нужно? Я шила помаленьку, а он учительствовал и иногда под-
  рабатывал где придется.
     Я прощала ему его странности типа женских причесок  и  молитв
  Киндеру, а  он прощал мои - ночные страхи и долгие сидения у ок-
  на.
     В окно был виден берег. Обломки скалы. А иногда мне чудилось,
  что скала стоит как и раньше, а на ней возвышается замок.
     И вот я чего боялась - мне начинало казаться, что я не вполне
  в своем уме. И что это выходит наружу. Что все происходит на са-
  мом деле, как говорил Киндер.
     Сначала это были смутные страхи. Я боялась, что замок появит-
  ся снова. Но как-то раз я взглянула в окно...
     По небу бежали тучи.  И шел дождь. И в дожде, в пелене воды и
  морской туманной дымки появлялась призрачная тень.  Скала. И за-
  мок на ней.
     И из туч били красные остренькие молнии.

                               XXIII

     Я боялась его.

                                XXIV

     - Лена!- крикнула я.- Лена! Ты слышишь меня?
     Он вошел, улыбнулся. Отбросил на спину свои косички с разноц-
  ветными бантиками.
     - Что случилось?
     - Смотри.
     Он увидел замок в окне.
     - Киндер,- сказал он.- Приходит в себя. Ну и что?
     - Мне страшно.
     - Не бойся. Не будешь бояться - ничего не случится.
     - Если бы ты знал, насколько ты прав! Но я не могу себя пере-
  силить. Я боюсь, и мой страх оборачивается против меня.
     - Послушай.  Он же говорил,  что любит тебя.  Но если любит -
  значит, не сможет сделать ничего плохого.
     - Но сделал же!
     - А ты убеди себя, что не сможет.
     - Смотри, какая гроза на улице!
     - Пошли пить чай.
     Он взял мое кресло за спинку и покатил на кухню.
     - Я бы и сама могла,- заметила я.
     - Зачем портить хорошую вещь?- возразил Лена.
     - Что ты имеешь в виду?
     - Твои руки.
     Шнур электрического самовара был воткнут в розетку. Вода бур-
  лила. Шел пар.
     Лена стал разливать заварку.

                                XXV

     Если понимать  мир  как единство и борьбу противоположностей,
  то сейчас это происходило прямо на глазах. Страх - дикий, необъ-
  яснимый страх,  который вызывал во мне Киндер, боролся с хлипкой
  надеждой.
     В глубине души я всегда верила в то, что все кончится хорошо.
  И поэтому, только поэтому...

                                XXVI

     - Лена! Возьми меня за руку. Мне очень страшно.
     - Не бойся. Все будет в порядке.
     - Я знаю.
     - Тогда не дрожи.
     - Знаешь... У меня так ноют мои раны... На ногах.
     - А  ты не думай о ранах.  Это же обычная гроза.  Она пройдет
  стороной.

                               XXVII

     Самовар - круглый, никелированный, напоминающий большую каплю
  ртути, начал крениться набок. Его ручки, похожие на раскинутые в
  сторону уши, краснели.
     Мы с Леной сидели в трясущейся от страха кухне.  Тучи заполо-
  нили все за окном и стали заползать в щели.
     Вилка выстрелила из розетки. Шнур волнами лег на пол, который
  скрипел и подпрыгивал, как крышка чайника.
     - Знаешь,  Лена,-  сказала  я,-  а у тебя действительно очень
  красивые волосы.
     Розетка исторгнула яркую вспышку. Посыпались белые светящиеся
  искры. Они складывались в лежащий на столе бумажный  прямоуголь-
  ник.
     А потом все стихло.  Разом. Замок исчез. И в окна ударил свет
  яркого Солнца.

                               XXVIII

     Я не любила его. Он вызывал у меня отвращение.

                                XXIX

     Я долго  не могла прийти в себя.  Видимо,  из оцепенения меня
  вывел Лена.  Он сидел передо мной на коленях и,  плача,  целовал
  мои ноги.
     Ноги, здоровые, сильные, без следа всех прошлых кошмаров, ох-
  ваченные пышным великолепием шелка, кружев, атласных бантов...
     На столе,  на постепенно тающей в воздухе записке, были напи-
  саны слова:
     - Прости, принцесса. Живи.
     Я встала.  Лена поднялся с пола,  крепко обнял меня. Мне было
  хорошо. Мы прошли в комнату. На стене висел портрет Киндера, об-
  рамленный черной траурной полосой.
     - Кто-то звонит в дверь,- сказала я.- Я открою.
     Лена отпустил мои плечи. Я подошла к двери. Отперла.
     На порге стоял Георгий Карлович.  В мятом пиджаке и с букетом
  желтых тюльпанов.
     - Здравствуй,- сказал он.- Я узнал...  Такое  несчастье...  Я
  был неправ...-  он  удивленно  оглядывал мое платье,  ноги,  мое
  счастливое лицо,  Лену, который стоял в коридоре и заплетал раз-
  валившуюся косичку.- Я хочу сказать, что если ты хочешь... Любую
  работу... - он все бормотал, бормотал, и по его лицу было  ясно,
  что он вообще ничего не понимает.
     Я засмеялась.
     - Жорка...  Проходи.  Мне  столько всего хочется тебе расска-
  зать!
     И мы втроем сидели на кухне.  Жорка пил чай. Мы с Леной расс-
  казывали. Шнур от самовара,  выдернутый из розетки и лежащий  на
  полу, не шевелился. И только между зубьями его вилки проскакива-
  ли маленькие голубые искорки.
     - М-да,-  сказал Жорка.- А со мной никогда в жизни ничего ин-
  тересного не случалось. Везет тебе, Ксюш...
     КСЮША!
     Я стиснула зубы. В моей голове
     КСЮША!
     закипало нечто такое, что готово было взорваться
     КСЮШШША!
     И взорвалось.
     Фарфоровый заварочный чайник,  до сей поры покоившийся на са-
  моваре, подпрыгнул и в воздухе разлетелся в брызги белых  череп-
  ков.
     Жорка охнул. По его пальцам текла кровь.
     Я бросилась к аптечке.
     - Жорка,- бормотала  я,  перевязывая  ему  кисть.-  Прости...
  Иногда меня  обижают  такие мелочи...  Но пожалуйста - зови меня
  Оксаной.

                                XXX

     С той поры прошло четыре года. Я работала жоркиным заместите-
  лем. Лена учил детей. У нас все было замечательно.
     Но главное - у нас родилась дочь,  Лена.  Я все мечтаю о том,
  что она пойдет в первый класс, и я буду вплетать ей в косу белую
  шуршащую ленточку...
     Я всегда хотела девочку. Я иногда думаю, что именно поэтому у
  Лены - нет, не у маленькой Лены, а у Леонида...
     Впрочем, это неважно.
     На первом этаже,  там,  где жил Киндер,  поселился маленький,
  угрюмый, тихий парень.  Его зовут Алексей. Он часто сидит у окна
  и смотрит на улицу.
     Наверно, мне просто необходимо чего-то бояться.

                                      Февраль 1994.