Главная
Скачать тексты
Рассказы
Стихи 93 года
Стихи 1994-2017 годов

                                        Унитазы


     - Да пропустите же, блин! - заорал я, расталкивая грузные сонные тела, заслоняющие 
мне путь к выходу.
     Меня всегда бесили люди в чугунке, которые толпятся в тамбуре, когда вагон полупуст. И 
ведь делают вид, что скоро выходят! Стоят лицом к двери, косятся на тебя, вроде бы 
подтверждая, что понимают твои намерения, и что никаких проблем не возникнет. А 
проблемы возникают, когда открывается дверь, и ты понимаешь, что никто, кроме тебя, 
выходить не собирается. Никому не нужен посёлок номер 761. 
     Конечно, мне повезло. Живу относительно близко. Родители в своё время проявили свои 
организаторские способности и выбили квартирку здесь, практически у окружной. 
Большинство работяг вроде меня едут дальше, в посёлки с большими номерами, которые 
раскинулись на противоположном берегу реки пятном серых неприглядных бараков. А здесь 
практически цивилизация. Очень старые, но вполне комфортные пятиэтажки.
     Я вырвался под дождь очень вовремя. Двери чугунки за мной зашипели и с лязгом 
закрылись.  Моя жиденькая ветровка промокла насквозь в один миг. Я быстро, как мог, 
двинулся сквозь поток людей к турникетам.
     Раньше над платформой был какой-никакой навес, но сейчас от него остались только 
корявые ржавые опоры, торчащие в небо, будто когти древнего чудовища. Я чудовища не 
боюсь. Оно давно умерло, и остался от него только скелет.
     Впихнулся в помещение станции, встал в очередь. Турникетов было мало, половина не 
работала. Потихоньку продвигался к одному из них, приглаживая намокшие волосы. Надо же, 
как ливануло. Ну, и понятно. Неделю стояла жара.
     Успешно преодолел турникет. За мной в хвост попытался пристроиться безбилетник - я 
услышал свисток, а затем звуки ударов дубинки от настигшего его дружинника. Привычное 
дело. Я шёл вперёд, на мост.
     Ненавижу зонты. Сам никогда не ношу. В конце концов, промокнуть не страшно. Дождь - 
это та же вода, из которой на 80 процентов состоит тело человека. А эти с зонтами забили 
собой узенький шатающийся мост через пути, и толпа продвигалась очень медленно. К тому же 
спицы чужих зонтов так и норовили ткнуть меня в глаз. Зонты образовали впереди сложный 
шевелящийся узор. Чёрные - мужские, серые - дефицитные женские. Впереди маячил один 
пёстрый. Должно быть, проститутка. Их много тут ездило в богатые районы. Я их не осуждал. 
Жить как-то надо. Хотя в странное время она ехала, самое рабочее для них. Может, выгнали 
или случилось что.
     На самом верху моста толпа совсем застряла. Дождь лил всё сильней. Поверхность моста 
была скользкой, а перила уцелели не везде, так что становилось страшновато. Словно для 
усиления эффекта, рядом сверкнула молния. Через пару секунд раздался гром. А в кармане 
моих штанов что-то как раз начало вибрировать. Я достал кирпич мобильника, ткнул в кнопку 
снятия трубки, потом ещё, с третьего раза она сработала. Стандартная модель для таких, как я. 
Штамповалась на заводе 44. Пытался как-то туда устроиться - дохлый номер. Только по блату. 
Телефон хреновый. Одно шипение. Ничего кроме звонков, не может. Даже экрана нет. Мне, 
правда, большего и не требуется.
     - Алло! - крикнул я сквозь дождь.
     - Ты где? - удалось разобрать искажённый голос отца.
     - На мосту! - ответил я. - Через пять минут буду.
     - Бу-бу-бу, - сказала трубка. Затем ещё несколько слов, из которых я разобрал только 
"скорей" и "гвоздь". А. Наверно, не "гвоздь", а "гость". "У нас гость". Понял. 
     Толпа спускалась с моста. Я вырвался из неё и по лужам побежал во двор. Распахнул 
дверь подъезда, украшенную остатками выломанного много лет назад домофона. Мы жили на 
первом этаже. Я отпёр дверь.
     Отец в старом вязаном свитере встретил меня у входа. Очки были сдвинуты на нос, лицо 
настороженное. 
     - Привет, - сказал он тихо, почёсывая бороду. - Я тут человека подобрал. Чучмек какой-
то. По-нашему ни бельмеса. Под дождём намок совсем. От своих, что ли, отбился. Я ему дал 
позвонить. Ждёт.
     Отец принял из моих рук пропитанную водой ветровку. Я прошёл в комнату. В полумраке 
увидел фигуру паренька, сидящего на стуле возле компьютера, лицом ко мне. Он сжимал в 
руках кружку с чаем, сидел, съёжившись. Грелся.
     Шторы были задёрнуты, свет не включён. Отец экономил электричество. Я мог 
разглядеть только что паренёк смуглый, худощавый, волосы курчавые, разбухшие от воды. В 
отцовской просторной телогрейке на голое тело он выглядел как бомж. На ногах мокрые 
шорты, белые слегка испачканные носки. Чудно.
     - Добры вечер, - сказал он с явным акцентом, и попытался улыбнуться. Он не был похож 
на гастарбайтера.
     - Do you speak English? - спросил я без особой надежды.     
     - Sure, - ответил он, явно обрадованный услышать понятную речь. Дальше было проще.
     - Намокли? - продолжил я по-английски.
     - Есть немного, - ответил он. - Вы извините, я сейчас уйду. Отстал от группы. Как дождь 
начался, все попрыгали в бас, а меня забыли. Хотел им позвонить, но мобильник мой у вас тут 
не работает.
     Только сейчас заметил у него в руках плоский аппарат с огромным экраном. Мне на 
такой надо было несколько лет копить деньги, да и то вряд ли бы выбил разрешение на 
покупку.
     - Само собой, - ответил я. - Тут иностранные симки не действуют. 
     - Ваш отец дал мне позвонить, - сказал паренёк. - Сейчас меня заберут. Спасибо, что 
пустили. Очень дождь сильный.
     Он облизал свои пухлые губы, и этот жест напомнил мне что-то. Я присел на кресло, 
стукнул по поручню, который снова соскочил со своего места. У меня не пропадало ощущение, 
что его лицо я видел раньше. Но где? Пожалуй, он был не так уж и молод. Лет тридцать или 
чуть больше. Просто щуплый и хорошо выглядел... Мать честная, вспомнил!
     - Чёрт! - воскликнул я. - Да я же вас знаю. Дэвид, Дэвид... Забыл фамилию. На "Р"?
     - Редмейн, - сказал он. Улыбка была немного смущённой, но он явно был рад, что его 
узнали. - Это псевдоним вообще-то. Но Дэвид, да.
     - Что вы делаете в нашем захолустье? - спросил я.
     - Хотим снять фильм, - сказал он. - Очень колоритная натура. Не так много в мире 
подобных мест.
     - Пожалуй, - согласился я. - Даже странно, что я вас узнал не сразу. Честно говоря, вы 
один из моих любимых актёров. Нет, правда. 
     У меня возникло желание что-то ему подарить. Но что можно подарить человеку с 
телефоном за тысячу долларов? 
     - Больше всего мне нравится ваш принц Варух из "Конца Луны", - сказал я. 
     - Спасибо, - сказал он, отставив пустую кружку на стол. Я разглядел более светлые 
подушечки пальцев. - Честно говоря, проходная роль. Попса.
     - Ну, да, - согласился я. - Это не Шекспир, конечно, а всего-навсего фильм по комиксу. Но 
каков типаж! И вы настолько достоверно его сыграли. Не шаблонный злодей получился, а 
реальная личность, с проблемами, с переживаниями. Круто, правда. 
     - Спасибо, - повторил он. Мне показалось, что глаза его заблестели.
     - И Вернер из "Холодных лугов" - отличная работа... А какая роль вам самому нравится?
     - Наверно, лучшую я ещё не сыграл, - сказал Дэвид. - Вообще, пожалуй, Харпер из 
"Последнего парадокса". Сложная работа. Вживаться в образ тяжелобольного человека, к тому 
же реально существующего. Я долго к этому готовился.
     - К сожалению, не смотрел, - сказал я. - Сейчас тяжело с этим. Всё перекрыли. Фильмы 
скачать почти невозможно, особенно новые, - я поймал себя на мысли, что ему не очень 
приятно знать о сворованных пиратами картинах. - Простите, купить я не в состоянии.
     - Я понимаю, - сказал он. 
     Разговор остановился. Мне хотелось что-то ему сказать, но я был настолько поражён 
увидеть у себя дома это живое чудо, ожившую картинку из фильма, что не мог подобрать слов.
     - Вы сказали, что Редмейн - псевдоним? - спросил я. 
     - Да, - ответил он. - Мне посоветовали сменить фамилию. Моя собственная 
неблагозвучна для англоговорящих.
     - Простите за вопрос, - сказал я. - А вы сами - не коренной американец?
     - Нет, - сказал он. - Я араб. Родился в Алжире. 
     Я был поражён.
     - Это же суперкруто, - сказал я. - И английский для вас не родной?
     - Нет.
     - Знаете, я слышал о российских актёрах, которые уезжают на запад. У многих большие 
проблемы из-за акцента...
     - Да, - кивнул Дэвид. - Это не так просто. Но, в конце концов, ведь это и называется 
профессионализмом. Вы понимаете, ведь каждая роль - это жизнь человека. Ты должен стать 
тем, кого играешь. Конечно, нужно знать английский очень хорошо. Но если ты играешь 
англичанина, приехавшего в Штаты, этого мало. Ты должен знать и английский, и 
американский английский, и для тебя должно быть естественным говорить именно с тем 
акцентом, с которым говорят англичане. Если играешь немца, ты должен быть немцем внутри 
себя. Конечно, это сложно. Но это часть работы. Важная часть.
     - Здорово, - сказал я. - Просто невероятно.
     - А вас как зовут? - спросил он.
     - Антон, - ответил я. 
     - Я хочу вам тоже сделать комплимент, Антон, - сказал он. - У вас замечательный 
английский. У вас бы в Голливуде с этим проблем не было. Уж не знаю, как по части актёрского 
мастерства, но начальные данные отличные. Разве что пятнышко над бровью пришлось бы 
убрать. Простите. Но это лёгкая операция, раз - и всё.
     - А, это, - настала моя очередь смущаться. - Это просто ожог. Клиентка была недовольна 
тем, как я вымыл её унитаз. Прижгла сигаретой. Между прочим, английский я учил в основном 
по фильмам. Смотрю в оригинале. Конечно, школа тоже пригодилась, но то, чему учат у нас в 
школах, очень далеко от английского. Я, между прочим, многие роли наизусть знаю. В том 
числе вашего Варуха.
     - А ну-ка, покажите, - сказал Дэвид, приободрившись и выпрямившись.
     - Да не стоит, - сказал я.
     - Пожалуйста, - настаивал Дэвид. - Мне интересно. 
     Я вспомнил фильм. Наглая выскочка с другой планеты хотела занять моё место на 
основании сомнительных документов о родстве.
     Я встал. Брезгливо отмахнулся от неё.
     - Уведите её прочь, - сказал я, вскипая изнутри так, что у меня затряслись пальцы. - Мне 
некогда тратить время на всякие бредни. И снаряжайте корабль. Я слишком долго жду. 
Пошевеливайтесь! - должно быть, слуги испугались моего грозного взгляда, но на то я и принц.
     - Браво! - сказал Дэвид. - Я вам поверил. Суперкруто. Вы нигде не изучали актёрское 
мастерство? И очень чистый язык, и даже тот самый акцент, который я придумал для Варуха... А 
ещё что-нибудь можете изобразить?
     - Из вашего - не уверен, - сказал я, выходя из образа и возвращаясь из сверкающего 
дворца в пропахшую отцовским табаком бедную комнату. - Хорошо помню Лиланда из "Двух 
ночей". 
     - Давайте. Это интересно, - сказал Дэвид, и я прочитал на его лице непритворное 
любопытство.
     Я был Лиландом. Девушка, которую я повстречал, и которая внезапно перевернула всю 
мою жизнь, должна была вот-вот уехать.
     - Останься, - сказал я. - Хотя бы ещё день. Ты же знаешь, что у меня нет ни средств, ни 
возможности последовать за тобой. Не спрашивай, что будет дальше. Я обязательно что-
нибудь придумаю. 
     Я тянулся к воображаемой Хелен, обнимал её, а из моих глаз ручьями текли слёзы.
     - Антон, это что-то! - воскликнул Дэвид, вскакивая и выводя меня из погружения в роль. - 
Такое мгновенное перевоплощение... Я такого никогда не видел. А я видел многих актёров, 
поверьте мне. Знаете, что? Вот вам моя визитка. Позвоните мне примерно через неделю. Я 
организую вам прослушивание. Не беспокойтесь по поводу ожога, это не так важно...
     Я взял карточку из заламинированного картона, повертел в руках.
     - Спасибо, - сказал я. - Это, конечно, выглядит несколько невероятным. Вы знаете, как 
отсюда трудно уехать...
     - Я помогу организовать, поверьте мне, - сказал Дэвид. - Если вас не подведёт волнение, 
то я уверен, что вы произведёте впечатление на любого. Чем вы занимаетесь?
     - Я работаю в клининг-компании, - ответил я. - Это хорошая компания, одна из самых 
солидных. Убираем дорогие особняки, госучреждения. Один раз даже у губернатора 
приходилось...
     Скрипнула дверь.
     - Извините, - сказал, заглядывая в дверь, мой отец. Седая борода растрепалась пуще 
обычного. - Тут, кажется, за ним...
     В комнату вошли двое высоких мужчин в чёрных костюмах с галстуками и Шорькин. Я 
немного удивился, увидев его. Встречал возле дома в воскресенье, он жаловался, что на работу 
не ходит, болеет. Сейчас же Шорькин выглядел вполне бодрым, хотя и встревоженным.
     Один из тех, что в костюмах, направился к Дэвиду и стал говорить с ним на ломаном 
английском, из чего я успел расслышать только "ю маст гоу виз аз", потому что другой занялся 
мной.
     - Можно попросить ваши документы? - спросил он, пытаясь заглянуть мне в глаза.
     Я вышел в коридор, нашарил в кармане ветровки слегка намокший паспорт, протянул 
сотруднику.
     - С документами надо бережнее обращаться, - заметил он, листая страницы. - Давно 
здесь живёте?
     - С рождения, - ответил я.
     - С гражданином знакомы? - он кивнул в сторону Дэвида. 
     - Раньше не был знаком. Видел его в фильмах, - ответил я. - Он актёр.
     - Мы в курсе, - сотрудник вернул мне паспорт. - Он вас о чём-нибудь спрашивал?
     - Да нет, - ответил я. - Мы о кино говорили.
     - Возможно, мы ещё зайдём. Всего хорошего.
     Первый тем временем вывел Дэвида, натянувшего кое-как кроссовки, на площадку. 
Дэвид нёс мокрую футболку в руке и порывался снять с себя телогрейку.
     - It's Ok, - сказал я. - You may take it.
     - Thank you, Anton. Actually I don't understand what's happening... Call me.
     - Давай уже, - сказал сотрудник, подталкивая его в бок. Через мгновение они трое 
исчезли за дверью подъезда.
     - Ну, ты совсем с катушек съехал, - сказал Шорькин, выходя на площадку. Его брови 
шевелились, изображая негодование. - Где твоя бдительность?
     - Ты о чём? - не понял я.
     - Да если бы не я, тут знаешь что было бы? Они же тут на автобусе своём разъезжали. 
Ходят, смотрят!
     Он наклонился прямо к моему лицу, и я почувствовал несвежее дыхание с примесью 
перегара.
     - У них с собой камера была. Представляешь? А тут же всё секретное! Вон там завод, 
стаканы гранёные делает. И ваш дом секретный, и магазин. Этот только улизнул, но, слава Богу, 
нашли...
     - Так они же съёмочная группа, - сказал я. - Понятно, что камера. 
     - А разрешение-то у них есть? - спросил Шорькин.
     - Откуда же мне знать?
     - Ну, там разберутся. Там тоже не идиоты, - сказал Шорькин. - Бывай.
     И он вышел на улицу, где уже закончился дождь. Я вернулся в квартиру. Отец, 
привыкший за свою долгую жизнь ко всяким происшествиям, вёл себя достаточно спокойно. 
Сидел на кухне, курил.
     - Ты на фига мою телогрейку отдал? - спросил он. 
     - Извини, - сказал я. - Хотелось подарить что-то. Купим другую.
     - Купим... - ворчал отец. - Много мы купим с нашими доходами...
     Я ушёл в комнату, включил компьютер с целью подчистить то, что могли счесть 
нелегальным в случае проверки. Такого было много. Музыка, фильмы, книги. Что угодно могло 
вызвать подозрения. Я вздохнул и принялся стирать файлы, хотя и знал, что при желании следы 
легко отыскать другим путём.
     Я думал о разговоре с Дэвидом. Так относиться к своей профессии не каждому дано. 
Мало вживаться в роль, нужно изучить все нюансы, вплоть до языка, и зажить жизнью другого 
человека. Он это мог делать в совершенстве, хотя язык, которым он пользовался, даже не был 
для него родным. И никакой профессиональной ревности. Он признал во мне какие-то умения, 
не постеснялся похвалить и даже предложил работу.
     Вот если бы так мог и я! Я всего-навсего уборщик. Сколько раз я ловил себя на том, что 
мне надоели мои жирные ленивые клиенты? Я устал выслушивать их претензии. Я устал 
подбирать за ними мусор, состоящий из упаковок дорогих продуктов, протухших объедков, 
презервативов и туалетной бумаги. Мне противно было вытирать за ними сопли, блевотину и 
дерьмо. Но ведь это моя работа.
     Я вполне мог стать лучшим в своей профессии. Я бы мог лучше всех, до блеска, оттирать 
их золотые унитазы. Я бы пылесосил их ковры так, что ни одной крошки не осталось бы на  
ворсинках. Они бы говорили мне, что недовольны, а я бы кланялся им с уважением и говорил: 
"Да, госпожа. Сию минуту исполню". Это ли не счастье - любить свою работу и делать её лучше 
всех?
     Я вернулся на кухню, где отца уже не было - должно быть, пошёл в туалет. Взял спичку, 
зажёг. Поднёс к спичке визитку Дэвида. Та обуглилась и стала сжиматься, а затем 
бесформенным чёрным комком упала в пепельницу. 
     Спасибо, Дэвид. Ты помог мне выбрать свой путь.
     
     Мытищи, 
     20.06.2015