Главная
Скачать тексты
Рассказы
Стихи 93 года
Стихи 1994-2017 годов

                           Царапинка


     Гжеш всегда был маленьким, хлипким и жалким. Но что он до та-
  кого докатится - этого никто не ожидал.
     Как-то раз,  открывая банку с кильками в томате, он умудрился
  палец порезать.  Даже нет, не порезал, а поцарапал чуть-чуть. Но
  кровь выступила. Он взглянул на нее, охнул и в обморок упал.
     Ну, привели мы его в чувство,  палец пластырем заклеили, а он
  все что-то хнычет и трясется.
     - Ты что?- спрашиваем.- Больной?
     - Да,- говорит,- там у меня ранка...  На пальце... Я не могу,
  когда течет...
     В общем,  тряпка,  а не человек.  Да и устройство тела у него
  было наинежнейшее.  Только тронешь - и уж кровь сочится.  Причем
  не красная, а какая-то желтоватая, прозрачная - как шампунь, что
  ли.
     А после  этого случая совсем плохо стало.  Чуть его кто заде-
  нет, обзовет как-нибудь,  поздороваться с ним забудет -  у  него
  сразу ранка на пальце снова раскрывалась, и это его желе омерзи-
  тельное текло.
     В автобусе он ездить не мог.
     - Люди,- говорит,- там грубые.  Да и толкаются - кожицу могут
  порвать.
     И если уж действительно рвали,  то  беспокойства  было  уйма.
  Брызжет из него фонтаном,  не остановишь.  Да еще и хныкать нач-
  нет.
     Плакал он вообще много. Ни с того, ни с сего сядет на кровать
  и станет ныть:
     - Ну почему я такой урод?
     - А кто тебя знает,- говорим ему.- Уж такой ублюдок уродился.
     А он еще сильнее ревет. И царапинка опять кровоточить начина-
  ет.
     В общем, такая жизнь нам всем надоела.
     Думали мы долго,  как нам с ним быть. В конце концов, нашелся
  умелец. Сказал:
     - А я ему латы сделаю.  Как у рыцарей.  Будет ходить в  такой
  железной одежде - и никто ему кожу не разорвет.
     И действительно,  сковал латы.  Гжеш, правда, сопротивлялся -
  но что он,  такой хлипкий, может? Замуровали мы его в броню, все
  гайки закрутили, чтобы не снял, и сказали:
     - Вот так-то. И чтоб больше не ныл.
     И Гжеш вскоре перевоспитался.  Даже голос у него изменился  -
  низкий стал, гулкий, как из железной трубы.
     А как смеяться начнет - так по всей округе слышно:
     - Га-га-га!
     Это он смеялся так. Он вообще теперь никогда не плакал. Толь-
  ко ржал,  как лошадь.  И неуклюжим стал немного.  В автобус пока
  залезет, половине народа носы расквасит своими железными  локтя-
  ми. В общем, нормальный оказался парень.
     А когда один раз мы заметили, что из панциря у него кровь со-
  чится, он только и сказал:
     - А плевать. Га-га-га!
     Классный он мужик,  Гжеш.  И сдачи мог дать, и просто так, ни
  за что,  по морде. И банки с кильками на закуску открывал голыми
  руками.
     И еще помню - храпел он сильно. Как трактор. Я ночью даже хо-
  тел нос ему зажать, чтобы не храпел. Подкрался тихо. Шлем отвин-
  тил. Щупаю - нет носа.  И головы никакой нет. И вообще - нет ни-
  чего внутри лат.
     Я быстренько шлем на место вернул, а Гжеш уж, оказывается, не
  спит.
     - А где,- спрашиваю,- то, что внутри?
     Он вначале не понял.
     - А,- потом говорит,- эта размазня...  Вытекла.  Видишь, лужа
  на полу? Га-га-га!
     И встал. И по коридору куда-то пошел. Бом-бом-бом - железными
  сапогами. Его  за версту было слышно.  Все его теперь знали и за
  честь считали руку пожать. Издали орали:
     - Привет, Гжеш! Придешь в преф играть?
     - Га-га-га! Я вас всех обчищу сегодня.
     И обчищал. Гжеш все умел. И в карты играл, как Бог.