Главная
Скачать тексты
Рассказы
Стихи 93 года
Стихи 1994-2017 годов

                            Лапидус


   Эта поездка была заранее обречена на провал. Не думаю, что
возможен отдых в компании пятерых абсолютно разных людей,
которые к тому же неоднозначно друг к другу относятся. Наверно,
мне надо было отказаться, но язык не повернулся вовремя в нужную
сторону, и я поехал.
   Константин Егошин, день рождения которого мы собирались
праздновать, был человеком неординарным. Все дельные мысли в
конторе высказывал он. Все дурацкие идеи, впрочем, тоже. Он мог
часами рыться в книгах или в сети, чтобы отыскать какой-то факт,
всем, кроме него, давным-давно известный, и потом сообщить: вот,
мол, нашел. Поскольку изыскание фактов вошло у него в привычку,
мало-помалу он наполнялся знаниями, но они по большей части
носили характер абстрактный, и эти знания зачастую совершенно
некуда было применить.
   Реальность же его мало занимала. Стригся он раз в полгода, а
очки протирал и того реже, поэтому казалось, что они у него
постоянно облиты не то вареньем, не то молоком. А может, так оно
и было.
   Вместе со своей подругой, Люсей Дьяконовой, они составляли
весьма необычную парочку. Люся была высокой, светловолосой, не
лишенной некоторого обаяния, но чересчур простой, прямолинейной
и даже несколько наивной. Несмотря на это, а может, и
благодаря этому, Константин в ней души не чаял, когда она
находилась в зоне его прямой видимости. Он оказывал ей
разнообразные, порой неуклюжие, но настойчивые знаки внимания,
она хихикала и говорила ему приятные глупости, а когда уходила,
он преспокойно садился за компьютер и погружался в сеть.
   Не подумайте чего плохого. Константин любил Люсю. Любил
страстно, и его нежность по отношению к ней была искренней,
неподдельной. Просто такой он был человек - он любил Люсю,
которая жила здесь, а сам он жил там - в мире исчезнувших
цивилизаций и индексов Доу Джонса. Впрочем, иногда он вылезал
наружу. В один из таких моментов Константин подошел ко мне и
сказал:
   - Ты не хочешь поехать с нами на шашлык? У меня день
рождения.
   - Когда?
   - В пятницу выедем, в воскресенье вернемся. Обещаю хорошую
погоду и огонь.
   Мне почему-то захотелось засмеяться, но я сдержался:
   - А кто еще едет?
   - Пока не знаю. Тебя первого зову. Поедешь?
   - Э... Ну ладно.
   Это самое "пока не знаю" сбило меня с толку. Совершенно не
представлял себе, кого именно Константин может пригласить на свой
день рождения. А это таило для меня один небольшой сюрприз.
   Я пришел на платформу, еще ни о чем не подозревая. Солнце
припекало. У меня было мало вещей - небольшая сумка на плече,
поскольку я предполагал, что надо будет что-то нести. Пришел я
рано, поэтому слонялся по платформе взад-вперед, раздумывая, не
купить ли чего-нибудь прохладительного. Мой взгляд блуждал из
стороны в сторону, и вдруг ухватился за что-то, что показалось
знакомым.
   По узкой петляющей тропинке к станции приближались два
человека. Я сразу понял, кто это, и первым моим порывом было
уйти.
   Анна шла быстро, почти летела. Развевающиеся темно-каштановые
волосы и непрозрачные солнечные очки придавали ее облику нечто
демоническое. Она улыбалась и тащила за собой высокого
черноволосого Владислава.
   Через минуту они были рядом со мной. Я поздоровался.
   - Привет,- сказала Анна. - Ты тоже едешь?
   - Ем,- сказал я. - В смысле, еду.
   - Подарок какой-нибудь купил?
   - Да.
   - Жалко. А то мы с Владом купили магнитолку и думаем, не
слишком ли это круто. Хотели с кем-то объединиться.
   - Почему круто? - спросил я.- Человеку двадцать пять
стукнуло. Почти юбилей.
   - А. Тогда да,- Анна сняла очки, сунула в карман и
стала, щурясь, смотреть на солнце.
   Она была в черных джинсах и легкой белой кофточке на молнии.
За плечами висел небольшой кожаный рюкзак.
   Владислав стоял и смотрел на меня.
   - А куда мы, собственно, едем? - спросил он.
   - На какие-то острова,- ответил я.- Наверно, на
водохранилище.
   - И чего там хорошего, на этих островах?
   Я пожал плечами.
   - Егошину лучше знать.
   - Скорее всего, ничего там хорошего. Ну да ладно. Главное,
чтобы Люська гитару не взяла.
   Владислава я не любил. И дело было не только в Анне. Я
не любил его еще до того, как с ней познакомился, хотя,
возможно, и не так отчетливо это осознавал.
   - Ты что, Ёжик, такой хмурый? - спросил он.- Не хочешь ехать?
   - Не знаю. Шашлык хочу. Выпить хочу. А ехать, наверно, нет.
   - Ну, Ёжик, тут уж выбирай,- и он сделал веселое лицо.
   Ёжиком, кстати, меня больше никто не называл. Дело в том,
что у меня вообще нет волос - ни на голове, ни на теле. Нигде. С
рождения не растут. В школе меня дразнили Лысым, а потом кто-то
придумал кличку Ёжик. Я, конечно, ценю остроумие, но повторять
одну шутку десять раз в день, кажется, глупо. Кроме того, это
было в детстве. Владислав же - взрослый человек, должен
соображать, что людям нравится, а что нет. А вообще, я привык, и
комплексов у меня нет, и на Владислава плевать. Тем более что я
не считаю отсутствие волос таким уж недостатком - шампунь не
нужен, мыться проще, бриться и вовсе не надо, и не так обидно,
как, скажем, недостаток мозгов.
   Однако то ли присутствие Анны меня подтолкнуло, то ли
Владислав начал раздражать, но я вдруг сказал:
   - Между прочим, чем меньше волос, тем меньше похоже на
обезьяну.
   - Не поняла,- сказала Анна удивленно.- Это на меня наезд?
У меня здесь вроде больше всего волос.
   - Ну, с этим можно поспорить,- Владислав приподнял штанину,
продемонстрировав жирную волосатую ногу.
   В этот момент подошли Константин и Люся с кучей всяческого
багажа и гитарой.
   - Привет,- сказал Константин.- Я вижу, все в сборе.
   - Все? - переспросил я.
   - Ну да. Я больше никого не приглашал. А вы почему на этой
платформе стоите? Электричка же на второй путь подходит.
   - Ну, ты простой,- сказал Владислав. - Мы ж еще не знаем,
куда едем.
   - Как куда? - удивился Константин.- На водохранилище. Остров
Белый. Там дом моего деда. Кстати... Пошли на мост. Электричка
сейчас подойдет. Помогите кто-нибудь нести.
   Я взял ведро - похоже, с шашлыком - и мы по мосту перешли на
соседнюю платформу.
   Я окидывал взглядом эту странную компанию и понимал, что я
тут совершенно лишний. Две парочки и я - ни к селу, ни к городу.
Кроме того, не люблю я такие мероприятия, и вести себя на них не
могу. Не в том смысле, что я алкоголик и дебошир - совсем нет,
просто веселиться я не умею...
   - Вот она,- сказал Константин.
   Я машинально взглянул на Люсю. Она стояла спокойно, держа на
плече гитару, и смотрела куда-то вдаль. На ней было желтое
короткое платье в мелкий белый цветочек. Я про себя подумал, что
она, должно быть, смотрит на горизонт просто так, от скуки. И
вдруг до меня дошло, что она смотрит на подходящую электричку.
   Действительно, вот она. Ползет, скрежеща колесами по рельсам,
причудливая груда уставшего от времени металла. Ползет до тех
пор, пока не издохнет на какой-нибудь тупиковой ветке или не
развалится, врезавшись в самосвал, застрявший на переезде.
Глупости какие-то. Сам придумываешь всякую чушь и сам
содрогаешься. Фу.
   Мы вошли в вагон и заняли две лавочки.
   - Сколько ехать-то? - спросил Владислав.
   - Три часа,- ответил Егошин.
   - Ни фига себе. Это хоть того стоит?
   - Ты же не отдыхать едешь,- сказала Анна,- а человека
поздравлять.
   - Одно другому не мешает,- сказал Егошин.- И вообще, это того
стоит. Не пожалеешь. Места классные.
   Электричка тронулась. Платформа поползла назад.
   Вам, может быть, кажется странным, что я называю Владислава
Владиславом. Действительно, звучит по-дурацки. Дело в том, что
сам он любит отзываться на кличку Влад, а мне из принципа не
нравится все то, что нравится ему. Кроме Анны, конечно. Вот она
сидит с ним, по диагонали от меня. Я могу ее видеть, сказать ей
что-нибудь, даже слегка дотронуться ногой до ее ноги, но это
совершенно не имеет смысла. Я ей не нужен.
   Владислав - мой начальник. Даже официально он получает в два
раза больше меня. Он высок, мускулист. Он всегда шутит или, по
крайней мере, пытается. У него волосы есть. Много волос. У,
обезьяна. Так бы и дал по башке гантелей.
   Но гантели остались дома, и я начинаю смотреть в окно. Все
писатели в один голос пишут, как красивы российские просторы.
Красивы? Да, пожалуй. Но они пусты, дики и безжалостны.
Представьте себя среди огромного моря шепчущей травы. Что там, в
траве? Что вас ждет, притаившись, и бормочет заклинания, насылая
на вас темные силы? Дикая и вольная страна. Человек здесь -
ничто, он беззащитен перед волчьим оскалом природы и судьбы...
Раньше здесь монотонно звучал колокольчик, а теперь стучат
колеса - еще монотоннее.
   - Может, сыграем во что-нибудь? - предложила Люся. - Можно в
города.
   - Астрахань,- сказал Егошин.
   - Нальчик,- сказала Люся.
   - Караганда,- сказал я.
   - Ашхабад,- сказала Анна.
   - Да пошли вы,- сказал Владислав, прислонившись к косяку окна
и закрыв глаза.- Я спать буду. Три часа ехать - это ж с ума
можно сойти.
   А за окном все так же молчаливо бегут поля и отдельные
случайные деревья. Теперь, когда Владислав спит, я имею
некоторое право свободно рассматривать Анну.
   Ее талия - такая тонкая, что, кажется, ее можно обхватить
пальцами двух рук. Рюкзак лежит на коленях, которые я угадываю
внутри черных жестких джинсов. Глаза... Глаза смотрят на меня.
   - Брось на полку, если нетрудно,- сказала Анна.
   - Нетрудно, - отозвался я и, схватив рюкзак с ее колен,
поднялся и положил на полку над Владиславом.
   - Спасибо.
   У нее серые глаза. Я это давно заметил.
   А за окном деревья стали встречаться все чаще. Если их
количество на единицу времени будет расти дальше в том же темпе,
то через двадцать минут мы окажемся в темном лесу.
   - Что-то мы скучно едем,- сказал Константин где-то справа от
меня, за Люсей.
   - М-да,- сказал я.
   И мы скучно едем дальше.
   Вообще-то я удивляюсь людям. Рядом с Егошиным - Люся, которую
он обнимает левой рукой, а ее голова покоится на его плече. И
ему, видите ли, скучно.
   Владислав - тот и вовсе дрыхнет рядом с Анной, не понимая,
какое счастье сидит на скамейке возле него.
   Кстати, сегодня праздник - день независимости. Именно этот
факт предоставил нам замечательную возможность выехать в
пятницу. Нерабочий день. Завтра, 13-го июня, день рождения
Егошина. Лишний повод думать, что эта поездка добром не
кончится. Я поежился. Стал считать, не является ли 13-е июня
1973 года, когда родился Константин, пятницей или понедельником.
После долгих путаных подсчетов понял - нет, это среда.
   Мои мысли вернулись к Анне. А вместе с ними и взгляд. У нее
очень изящные, хрупкие руки, и тонкие белые пальцы. Руки
расслабленно лежат на коленях. На шее болтается какой-то
кулончик с красным камушком.
   Анна покосилась на меня, и я почувствовал в теле какой-то
животный трепет. Наверно, я все-таки тоже обезьяна. Только лысая
совсем.
   Поезд все идет и идет. В вагоне жарко. Я чувствую запах пота
сидящей рядом Люси. В ухе у Анны - золотая сережка, тоже с
красным камнем. У Анны есть губы. А за губами - зубы. Белые. От
этого свихнуться можно.
   И тут Анна привстала, наклонилась к моему уху и сказала
шепотом:
   - Пойдем, покурим,- а потом вышла в проход и направилась к
тамбуру.
   Я, несколько озадаченный, последовал за ней.
   Мы вошли в тамбур. Анна встала спиной к стене и посмотрела на
меня.
   - Одолжи сигаретку. Что там у тебя?
   - "Ява".
   - Сойдет.
   Я дал ей прикурить и закурил сам.
   Она курила изящно, но не наиграно, как это часто бывает.
   - Знаешь,- сказал я.- У меня такое впечатление, что ты
пытаешься меня соблазнить.
   Она улыбнулась с выражением лица, недвусмысленно говорящим
"ну уж нет".
   - С чего это ты взял? Стою, курю, никого не трогаю, а ты
какие-то выводы делаешь. Лучше мне таких вещей не говори, а то
подумаю, что ты сексуально озабочен.
   - Это правда,- сказал я.- Очень озабочен.
   Она развела руками:
   - Ничем не могу помочь. Я не психиатр. Если честно, я пытаюсь
понять, чего ты хочешь.
   - В каком смысле?
   - Сидишь, пялишься на меня. Извини, иначе не скажешь.
   - Это тебе мешает.
   - В принципе, нет. Я не против. Только это смысла не имеет. А
впрочем, как хочешь. Твои проблемы. Я тебе повода не давала и не
дам.
   - Знаешь,- сказал я. - Ничего я не хочу. И не нужны мне
эти... откровенные разговоры. Как-то все это пошло выходит.
   - Ты прав.
   Она посмотрела в мутное стекло в двери тамбура:
   - Ты когда-нибудь был там, куда мы едем?
   - Не совсем там. На берегу водохранилища был, но с другой
стороны.
   - И что там?
   Я пожал плечами. Анна бросила бычок в щель у двери.
   - Я все смотрю в окно, и даже страшно становится,- сказала
она.- Дикие места. Лес и лес без конца. И лес-то какой-то
необычный. Берендеев лес.
   - Какой?
   - Берендеев. Картина такая есть, не помню чья - "Берендеев
лес".
   - А кто такой Берендей?
   - Точно не знаю. Что-то вроде лешего. Ладно, пошли.
   Мы вернулись на свои места. Я взглянул на часы. Почти час уже
прошел. Люся, Егошин и Влад спали.
   - У меня шахматы есть,- сказал я.- Не хочешь сыграть?
   - Давай,- согласилась Анна.
   Я достал из сумки маленькие магнитные шахматы, и мы начали
играть. Я вообще играю не очень хорошо - внимания не хватает, а
сейчас мысли у меня и вовсе путались, так что Анна обыграла меня
три раза подряд. Представляю себе ее удовлетворение. Я хотел
было расставить фигуры снова, но Анна сказала:
   - Не надо. Скоро подъедем.
   - Мне же нужно тебя хоть раз обыграть.
   - Все равно ты не в ударе. Зеваешь на ровном месте. У тебя
еще будет возможность.
   - Обещаешь?
   - Обещаю. Скорее всего, делать там больше будет нечего.
   Она помолчала немного, а потом предложила:
   - Может, Костика разбудить?
   - Зачем?
   - А вдруг нам не до конца?
   Я протянул руку к Егошину и подергал его за ухо.
   Он открыл глаза:
   - Что, подъезжаем?
   - Не знаю. Три часа прошло.
   Егошин взглянул в окно:
   - Да, похоже, подъезжаем.
   - Как ты определил?- удивился я.- Сплошной лес кругом.
   - Видишь, вдоль дороги заборчик бетонный? Он только здесь
начинается.
   Анна растолкала Владислава, Егошин - Люсю. Все то время, пока
я доставал с полки аннин рюкзак, мы пробирались к выходу и ждали
остановку, я думал о том, что я почти счастлив. Ведь я почти два
часа провел с Анной. Она играла со мной в шахматы и даже,
возможно, получала удовольствие от игры. Мог ли я об этом
мечтать еще пару дней назад? Я даже исполнился какой-то странной
благодарности Владиславу за то, что он всю дорогу спал. И
вообще, эта поездка уже чего-то стоит. Что бы ни случилось
дальше, я не буду жалеть о том, что поехал к Егошину на день
рождения.
   И тут я поймал себя на ощущении, что я чего-то боюсь. Что-то
должно было случиться. Я почувствовал и понял это с такой
ясностью, что на несколько минут мой мозг оказался просто
парализован этой догадкой. Все это неспроста.
   Я пришел в себя от того, что перед моими глазами кто-то водил
рукой. Конечно, Владислав.
   - Ёжик! - сказал он. - Ты чего такой стеклянный? Смотришь на
столб, как осел.
   - Да так,- ответил я.- Отключился малость.
   Я огляделся. Мы стояли на остановке автобуса.
   - Нам еще куда-то ехать? - удивился я.
   - Тут недалеко,- ответил Егошин.- Минут двадцать.
   - Ты мне про это ничего не говорил,- заметила Люся.
   - Может быть, - сказал Егошин.- Сначала на автобусе, потом
немного пешком, а потом совсем чуть-чуть на лодке.
   - Слушай,- сказал Владислав, почесав себя за ухом.- А в
городе отпраздновать нельзя было?
   - В городе не так красиво,- возразил Егошин.
   - Когда хорошо выпьешь,- сказал Владислав,- это уже все
равно.
   - Мы же не напиваться едем,- сказала Анна.
   - Это кто как,- сказал Владислав.
   Что-то с ним было не в порядке. А может быть, мне показалось.
Во всяком случае, как следует провести мысленный психоанализ мне
помешал подошедший автобус.
   Мы впихнулись внутрь вместе с кучей другого народа, по пути
отдав водителю деньги за проезд, и разместили свои тела в
промежутках между другими телами.
   - Выходим через четыре остановки,- объявил Егошин.
   Остановки оказались длинными. Из автобуса мы выползли вялыми,
как вареные сосиски, липкими и вонючими от пота.
   - Садист,- буркнул Владислав Егошину.
   - Нам сюда,- Егошин словно бы не услышал последнюю реплику,
направившись к деревянному мосту через канаву. За мостом
начиналась проселочная дорога, заросшая травой.
   - Тут-то нас комары и сожрут,- проворчал Владислав.
   - Здесь нет комаров,- сказал Егошин.
   - Почему?- спросил я.
   - Дохнут,- ответил Егошин.
   - От чего?
   - Место такое.
   Ответ меня не удовлетворил, но язык от жары с трудом
шевелился, поэтому я решил больше ничего не спрашивать, и просто
побрел по дороге вслед за остальными. Передо мной шли почему-то
Люся с Анной, перед ними Владислав, а Егошин - самым первым, с
некоторым отрывом. Владислав был единственным, кто ничего не
нес. Егошин тащил здоровый рюкзак, Люся - пакет, Анна - второй,
не считая своего рюкзака, я - ведро и сумку на плече.
   Мне было отчего-то не по себе, и я начал говорить сам с
собой.
   - Это плохо, что нет комаров,- говорил я.- Комары должны
должны быть. Они пот любят, и кровь. И лес как раз для комаров.
Елки вот - у них тоже иголки острые.
   Елки вокруг сгущались все больше, и я постепенно перешел на
полную чушь:
   - Не люблю я елки,- говорил я.- В сосняке веселиться, в
березняке жениться, в ельнике - повеситься. Не могли хоть одну
березку воткнуть.
   - Володя,- бросила Анна спереди.- Прекрати бормотать. Тоску
навеваешь.
   Я замолчал. Долго потом шли молча, и это тоже было странно. И
совсем не похоже на канун дня рождения.
   Потом вдруг заговорил Егошин.
   - Там, на острове, мой дед жил. Долго жил. Пока не помер.
Раньше и острова-то не было. Была Белая гора, а потом
водохранилище все вокруг затопило.
   - Лучше бы оно и этот лес затопило,- мрачно заметил
Владислав.
   - Дольше бы пришлось плыть,- спокойно ответил Егошин.
   - А долго еще идти?- спросила Люся.
   - Километров семь,- ответил Егошин.
   - Ты об этом не говорил,- вздохнула Люся, потерев насквозь
пропотевшую подмышку.
   - Не все же говорить,- как-то странно ответил Егошин.
   Еще минут пять тишины, не считая периодического звяканья
крышки на моем ведре.
   - А мне нравится тут,- неуверенно сказала наконец Люся.-
Темно и сыро. Только воздух какой-то затхлый. Отчего это, Кость?
   - От елок, наверно,- сказал Егошин.- Больше здесь, кажется,
ничего нет. Даже людей нет.
   - И что твой дед делал в таком месте?- спросил Владислав.
   - Жил. А до него жили помещики. Потом усадьба сгорела, много
лет никто не восстанавливал. Деду за его заслуги дали землю, и
он дом заново отстроил.
   - За какие заслуги?- уточнила Анна.
   - Он историк был. Опровергал варяжскую теорию. В Африку
ездил, доказывал на примере негров, что человеку не свойственна
частная собственность. Были заслуги, в общем.
   - И что, большой дом?- спросил я.
   - Приличный. Он усадьбу по старым чертежам пытался
восстановить. Считал, что у зданий есть душа. Хотел, чтобы она
вернулась.
   - Ну и как?
   Егошин пожал плечами:
   - Место вообще-то легендарное. Чего тут только не было. И
крестьянский бунт, и пожары, и явление какой-то иконы. Говорят,
в конце прошлого века там жила молодая помещица - стерва
стервой, измывалась над крестьянами как хотела. К ней постоянно
заезжали богатые мужчины. Она считалась красивой и... ну, в
общем, легкого поведения. Якобы один граф чи князь плыл по
водохранилищу на лодке, вез ей в подарок огромный алмаз, и
уронил в воду.
   - Так ведь тогда водохранилища не было,- сказал я.
   - Знаю,- ответил Егошин.- Выдумки все это. Только были
случаи - люди пытались найти на дне алмаз и тонули. Темнота,
короче.
   - А помещица куда делась? - спросил я.
   - Кажется, повесилась перед революцией.
   - Фу,- сказала Люся.- Что вы заладили - утопились,
повесились. Еще и в таком месте.
   Лес и вправду стал совсем темным и отчего-то душным. Хотелось
подняться к верхушкам деревьев и подышать чем-нибудь. А над
верхушками небо постепенно серело - похоже, надвигалась туча.
   Анна попросила у меня сигарету и закурила. Я с
удовлетворением подумал, что взял с собой несколько пачек.
   - Кто это воздух портит?- спросил Владислав, обернувшись.- А,
ты...
   - Нервничаю,- сказала Анна.
   - От чего?
   - Не знаю. Скоро мы дойдем? Уже ноги гудят.
   - Что-то вы непривычные к пешему ходу,- сокрушенно произнес
Егошин.
   - Ну и что?- парировала Анна.- Я, слава Богу, головой
работаю.
   Все опять замолчали. Дорога постепенно становилась похожа на
что-то вроде канавы - видимо, здесь бывало сыро, и машины тонули
в грязи. Хотя, судя по всему, здесь давно никто не ездил.
   Я смотрел на Анну и мне отчего-то было ее жалко. Она такая
маленькая, хрупкая, тащит рюкзак и тяжелый пакет. Много курит.
Скоро легкие станут ни к черту, потом пожелтеет кожа, потом,
может быть, рак. И замуж выйдет за Владислава. Кошмар.
   За деревьями - еще деревья. За ними - еще. Только деревья и
чернота. Елки, палки. За елками скользит тень. Она движется
параллельно нам, то касаясь земли, то поднимаясь чуть выше. У
нее нет глаз, она движется наугад. Чутье не подводит ее - она
все ближе и ближе к нам.
   - Стойте! - крикнула Анна.- Володя упал.
   Я приподнялся с земли. Голова кружилась.
   - Что с тобой? - спросил подошедший Константин.
   - Не знаю,- ответил я.- Может, от жары.
   - Да вроде уже и не жарко,- сказал Владислав.- Даже дождь
собирается.
   - Да,- кивнул я.- Сейчас пойдет и будет идти несколько дней.
   - Пророк нашелся,- сказала Анна.- Пошли. Держись за меня.
   Владислав бросил на нее слегка удивленный взгляд.
   - Не надо,- сказал я.- У меня все в порядке.
   И тут с неба рухнула стена воды.
   - Давайте в лес зайдем,- сказал Егошин.
   Мы свернули за елки, двигаясь вдоль дороги, но это мало
помогло - вода лилась с неба сплошным потоком.
   - Ты это серьезно, Володь? - спросил Егошин.
   - Насчет чего?
   - Насчет дождя.
   - Я ошибся. По крайней мере, сегодня еще прояснится.
   - Может, вернуться, пока не поздно? - спросила Люся.
   - Поздно,- сказал Егошин.- Автобус ходит два раза в неделю.
Лучше пошли быстрей.
   Я был рад дождю. Голова понемногу прояснялась, и пот с тела
смывало освежающими ручьями воды.
   Мы шли быстро, хотя и спотыкались о корни, и месили ногами
размокающую грязь.
   Я думал о том, что со мной произошло. В общем-то, обмороки у
меня бывали - давление скачет. А тут еще жара. Но что-то в моей
голове не так. Встают перед глазами какие-то неясные образы.
   Я вдруг понял, что меня подхватили. Анна.
   - Ёжик,- грозно сказала она.- Что ты на ногах не стоишь?
   Она впервые назвала меня Ёжиком. Странно - это прозвище
всегда казалось мне обидным, но в устах Анны оно превратилось в
забавное и даже нежное.
   - Спасибо,- сказал я.- Нет, нет... Я сам пойду. Спасибо.
   Это место странно на меня действовало. Слава Богу, что рядом
Анна. Так хочется взять ее за талию и идти дальше вместе. Если
бы не она, я бы остался валяться здесь в грязи, а остальные даже
не заметили бы...
   - Дай лучше ведро,- сказала она.- Жалко будет, если
опрокинешь.
   - Ты и так много несешь,- возразил я.
   - Ты хотя бы себя неси.
   И все же ведро я не отдал.
   - Похоже, пришли,- сказал Егошин.
   Где-то впереди маячил просвет между деревьями. Дождь тоже
немного поредел.
   Нам навстречу двигалась фигура в плащ-палатке. Первым с ней
поравнялся Егошин.
   - Здравствуй, дед Василий,- сказал он, пожимая старику руку.
   Вторая рука деда сжимала старое ружье.
   - Здравствуй, Костя,- ответил он. - Зря вы без оружия.
   - А что случилось?
   - Здесь все время что-то да не так, - лицо старика было
небритым и высохшим.- Здесь медведь бешеный бродит. Двоих уже
задрал. Мою собаку убил, когда я ее выпустил побегать. Он,
больше некому. Ну да ладно, вам повезло, прошли.
   - Перевезешь?
   - Чего же не перевезти? Пойдемте.
   Дед Василий повел нас по дороге к просвету, который все
расширялся, постепенно открывая покрытую рябью поверхность воды.
   - Ну как у тебя дела, дед?
   - Плохо. Никто ни на какие острова не ездит. Денег нет.
Лесопилку в конце прошлого года закрыли - ну да, ты же знаешь
уже. Так что я теперь не сторож. Только лодкой и зарабатываю.
   Мы спускались к берегу. Водохранилище казалось огромным.
Где-то вдали, на самом горизонте, виднелся остров, сливающийся в
пелене дождя с противоположным берегом.
   - Знала бы - куртку взяла,- неожиданно сказала Люся.- И
зажарилась бы.
   У берега покачивалась большая лодка, привязанная веревкой к
корням дерева.
   - Слава Богу, дождик вроде кончается,- сказал дед Василий.-
Прыгайте, ребята.
   Егошин протянул деду деньги:
   - В воскресенье, часа в два, обратно нас привезешь. Еще
заплатим.
   - Спасибо, Костя,- сказал дед Василий.- Сейчас почти никого
нет. Слава Богу, вас послал. Садитесь,- дед отвязал лодку.
   Он с Егошиным сели на весла, я - на нос, Анна, Владислав и
Люся - ближе к корме. Лодка плавно двинулась от берега.
   Дождь, похоже, действительно кончался. Я смотрел в рябую
поверхность воды и чувствовал себя неуютно. Я очень плохо
плаваю. Мне казалось, что подо мной - огромная пропасть, дно
которой - все дальше и дальше.
   - Я, может, немного позже подплыву,- сказал дед Василий.- Мне
в воскресенье в село надо.
   - Ладно, дед,- ответил Егошин.- Нам главное - на автобус
успеть.
   - Успеете. Автобус почти в пять.
   - Раньше вроде полчетвертого проходил.
   - Перенесли.
   Мерный плеск весел немного успокаивал меня. Я перестал
смотреть в воду и поднял глаза на удаляющийся берег.
   - А я во-он там живу,- кивнул дед в сторону едва заметного
домика вдалеке, окруженного забором. Как медведь объявился,
совсем жутко стало одному. Все дома сижу, ловушек вокруг
понаделал. Только сегодня решил выйти с ружьем. В село плавал,
на другой берег, потом, сам не знаю зачем, в лес пошел. А тут
вы. Слава Богу.
   Выглянуло солнце. Оно было неярким, тусклым, но все же стало
чуть легче на душе. Я обернулся и посмотрел вперед. Остров
приближался медленно, но неуклонно.
   - Что-то не вижу дома,- сказал я.
   - Отсюда не видно,- отозвался Егошин.- Он с левой стороны.
Туда и подплывем.
   В воздухе над нами пролетела птица. Она парила, не махая
крыльями, неслышно, черная, как ворон, но больше и изящнее.
    - А что это за птица, дед Василий?- спросил я.
    - Где?
    - А вон... А, нет. Уже улетела.
    - Нет никакой птицы,- сказал дед.- Не вижу.
    - Показалось, наверно,- пробормотал я.
    - Когда кажется, креститься надо,- не преминул
прокомментировать Владислав.
    Я на всякий случай перекрестился.
    - А вы зачем на остров едете?- спросил дед Василий.
    - Отдохнуть,- ответил Егошин.- Шашлык сделать. День рождения
у меня завтра.
    - Дело хорошее. Поздравляю. Только с шашлыком промашка
выйдет. Завтра дождь будет весь день с утра до вечера. Так что
лучше сегодня, пока распогодилось.
    - А откуда вы знаете, что будет дождь?- спросила Анна.
    - Знаю,- ответил дед Василий.- Пожили бы здесь с мое, тоже
знали бы.
    - Да,- сказал я.- Завтра будет дождь. И послезавтра тоже.
    - А ты-то, Ёжик, что взялся погоду предсказывать?
    - Чувствую.
    - Ты все, что чувствуешь, говоришь?
    - Почти,- ответил я. Мне не хотелось говорить с Владиславом,
потому что сидел он далеко, а у меня першило в горле.
    Остров уже поворачивался к нам нужной стороной. Медленно
подплывали небольшие деревянные мостки. А на берегу, метрах в
ста от воды, поднимался дом.
    Как только я осознал, что вижу, я не смог выдохнуть.
    Это, в общем-то, трудно было назвать домом. Это было
существо. По крайней мере, растение. Нечто причудливое,
деревянное, вырастающее из земли подобно кряжистому, могучему
пню. Десятки узких вертикальных окон-бойниц были рассыпаны по
стенам беспорядочно, как черные пятна по березе. Невозможно было
сказать, сколько в доме этажей. Я не мог даже понять, какого он
размера. Крыша, состоящая из огромного числа граней,
расположенных самым фантастическим образом, была крыта листами
блестящего оцинкованного железа. Дом смотрел на нас настороженно
и хотел что-то сказать, но не успел.
   - Ёжик! - сказал Владислав.- Ты собираешься вылезать?
   Я выпрыгнул из лодки на причал. За мной последовали
остальные.
   - Ладно, дед Василий,- сказал Егошин.- Счастливо. Не забудь -
в воскресенье, в два. Ну, можно чуть позже.
   - Само собой, ребята. Спасибо. С Богом.
   Он начал грести, разворачивая лодку, и поплыл за изгиб
берега, поросшего плотным, высоким кустарником.
   А мы поднимались по тропинке, выложенной красным кирпичом.
   - А тут ухожено,- удивилась Анна.
   - Слежу,- отозвался Егошин.- Крышу покрыл, доски гнилые
заменил, дорожку сделал. На прошлой неделе тоже приезжал - все
привез, приготовил.
   - Молодец,- сказал Владислав.- Купи медальку.
   - Не понимаю,- сказала Анна.- Кто мог придумать такой проект?
   Егошин пожал плечами.
   - Сам точно не знаю. Конечно, это необычно, тем более в
России.
   Он вставил в скважину ключ, дважды повернул и открыл
двустворчатую дверь, потом еще одну. Мы оказались в огромном
помещении, по стенам которого шла восходящей спиралью
галерея, начинающаяся с лестницы в дальнем углу зала.
   Внутри не было никакой специальной отделки - только
лакированное дерево и медные подсвечники на четырех бронзовых
тумбах по углам.
   Слева, справа и впереди - проходы в соседние комнаты. Еще
несколько дверей на галерее.
   - А душ здесь есть? - спросила Анна.
   - Есть,- сказал Егошин.- Правда, холодный. Справа по
коридору. Сначала крутите ручку минуты три, чтобы воду из
скважины поднять, а потом все, как обычно. Комнаты можете
занимать какие хотите. Я, пожалуй, буду внизу. Постельное белье
там есть, на кроватях сложено. Можете пока отдыхать. Через пару
часов займемся костром.
   - Сегодня? - удивился Владислав.
   - Завтра дождь. Дед Василий не ошибается.
   - Вроде нехорошо заранее праздновать,- сказала Анна.
   - Ерунда это все. Начнем сегодня, продолжим завтра. Пить-есть
хватит.
   Призыв отдохнуть был воспринят с полным пониманием, поэтому
все решили для начала разбрестись по комнатам. Я пошел вслед за
Анной и Владиславом на галерею. Владислав остановился у первой
же двери, Анна - у следующей, а я решил подняться повыше. Сделав
виток вокруг зала, я оказался на высоте метров пяти, как раз над
комнатой Анны. Открыл дверь и вошел.
   Комната была небольшой. Стены обиты рейками, покрыты лаком. В
углу - деревянная кровать. В другом углу - ведро с песком. Рядом
- то ли тумбочка, то ли комод с двустворчатой дверкой и
выдвижным ящиком. На нем - подсвечник с тремя свечами. И все,
если не считать узкого высокого окна.
   На кровати лежало стопкой постельное белье, одеяла и
полотенце. Я тут же занялся заправкой постели. Когда процесс был
окончен, я разулся и лег сверху, на покрывало. Я хотел просто
немного поваляться, но скоро понял, что засыпаю.
   Проснулся я от легкого стука в дверь. Вошла Анна.
   - Ты что, спишь?- удивилась она.
   - Уже нет.
   - Извини. Курить до смерти хочется. Дай сигаретку,
пожалуйста. Или две.
   Я протянул ей новую пачку.
   - Бери. У меня много.
   - Значит, до завтрашнего утра к тебе не пристану.
   Я сел на кровати. Анна была в белых шортах и футболке.
   - Ты так много куришь?- спросил я.
   - Пачки две в день.
   Я покачал головой:
   - Это плохо. Бросить не хочешь?
   - Хочу. Поэтому и сигареты с собой не взяла. Терпения не
хватает. Ну ладно. Спасибо,- она собиралась уйти.
   - Постой,- сказал я.- Я хотел у тебя спросить...
   - Что? Спрашивай.
   - Это очень плохо, что у меня нет волос?
   - Да нет. Мне, например, как-то все равно. Конечно, без
бровей лицо странно выглядит, но, в общем, дело привычки. Это
все, что ты хотел спросить?
   - В шахматы не хочешь сыграть?
   - Сейчас нет. Потом как-нибудь. А что ты тут валяешься?
Сходил бы в душ.
   - А, понятно. А то я смотрю - у тебя волосы мокрые.
   - А ты что подумал?
   - Не знаю. Я что-то здесь совсем плохо соображать стал.
   - Это зря,- Анна вышла и закрыла дверь.
   Я встал, подошел к окну и открыл его. на улице было солнечно
и тепло. Метрах в тридцати от дома горел костер, около которого
стояли люся и Егошин.
   - Обстановка ясна,- сказал я себе и решил, по совету Анны,
пойти в душ. Взяв полотенце, мыло и сменную одежду, вышел из
комнаты, спустился по лестнице вниз.
   Слева от лестницы был вход в еще одну комнату, где стоял
стол, еще несколько тумб с подсвечниками и ведро с песком. В
углу находилась дверь в кладовку, которая была приоткрыта. Я
пересек комнату, прошел небольшой Г-образный коридорчик и
оказался у входа в душевую. Деревянная дверь, за ней - небольшая
комната, из стены которой торчал металлический рычаг, похожий на
ручку колодца, а рядом на стене - вешалка для одежды. Напротив -
обычная кабинка душа, в потолке которой - большое матовое стекло.
   Я зажег свечу, покрутил рычаг - он вращался без особых
усилий, разделся и вошел в кабинку. Открыл кран.
   Из душа потекла ледяная вода. Я выдержал под ней секунд
десять, потом отпрыгнул, намылился и вошел под душ еще раз.
Несколько таких прыжков - и я оказался чистым и бодрым. Я
оделся, потушил свечку и вернулся в свою комнату. Убрал старую
одежду, полотенце повесил на спинку кровати и отправился гулять
по дому.
   Выше моей по галерее была только одна комната - такая же, как
моя, но никем не занятая. Галерея заканчивалась небольшим
балкончиком, нависавшим над холлом. Постояв на нем и не найдя
ничего интересного, я спустился вниз.
   В зале справа оказалось все то же самое, что и слева - то
есть почти ничего, не считая прохода в кухню с большой печью.
Поэтому я направился в центральный проход напротив входной
двери.
   За ним оказалась лестница наверх. Она привела в зал, похожий
на первые два - стол и четыре тумбы со свечами.
   За ним, однако, оказалась еще одна комната - со стулом и
письменным столом.
   Я выдвинул верхний ящик, но нашел только несколько листов
старой пожелтевшей бумаги.
   Справа от стола - дубовая дверь, в замке которой торчал ключ.
Я отпер замок и вошел в комнату, заполненную от пола до потолка
стеллажами книг. Я снял с полки одну из них - молитвенник.
Другую - Библия. Странновато для защитника идей диалектического
материализма.
   Вернув книги на место, я вышел из библиотеки в кабинет.
   Осталась всего одна дверь - по другую сторону стола. Я открыл
ее и оказался на балконе. Здесь, снаружи, дул приятный ветерок.
Внизу раскинулась лужайка зеленой травы, за ней - группа
деревьев, а чуть правее - вода. "Если зайти по воде за угол,-
подумалось мне,- то можно увидеть домик деда Василия".
   В этот момент я услышал внизу голоса.
   - Так-так,- говорила Анна.- И чем же ты это объяснишь?
   - Ха-ха,- отвечал Владислав,- погодными условиями.
   Где-то я уже встречал эту реплику. Скорее всего, Владислав
книжек начитался.
   - А теперь ты намного внимательнее и заботливее,- говорила
Анна.
   - А что, незаметно?
   - Ой, Влад...- сказала Анна.- Как ты меня достал...
   - В каком смысле?
   - В каком хочешь.
   Я вдруг безумно захотел туда, вниз. Сам не знаю, зачем. Я
перебрался через точеные перила и, уцепившись за них, повис. А
потом спрыгнул.
   Анна и Владислав резко обернулись. Анна схватилась за сердце.
   - Ой... Как ты меня напугал. Откуда ты взялся?
   - Я это... упал,- соврал я.
   - Откуда?
   - Из би...блиотеки.
   - Зачем?
   - Не знаю.
   - Все понятно. Влад, пошли.
   И они двинулись вдоль стены дома, а я сел на корточки и
смотрел им вслед. Я чувствовал себя полным идиотом.
   Посидев так минут пять, я немного пришел в себя и отправился
к костру. Около костра стоял стол, на котором лежали тарелки,
помидоры и еще что-то.
   Люся сидела у стола и нанизывала шашлык на шампуры. Егошин с
лопатой выгребал угли из костра и ссыпал в мангал.
   - Помощь нужна? - спросил я.
   - Порежь помидоры. И хлеб тоже.
   - Как?
   - Ножом.
   - Нет, я в смысле... кубиками или соломкой?
   Егошин посмотрел на меня озадаченно.
   - Нет, этими... ломтиками.
   Я послушно взял ножик, присел на чурбачок возле стола и стал
резать помидоры.
   Запах костра и вид спелых, сочных помидоров возбудил у меня
аппетит. Я вспомнил, что не ел ничего с самого утра - как,
впрочем, и остальные, так что пару долек я отправил себе в рот.
   - Люсь,- сказал Егошин.- Ты крупные куски лучше разрезай. Не
прожарится.
   - Ага,- отозвалась Люся.- Я догадалась. Бери первые,- и она
подала Егошину первую партию шампуров.
   От домика в нашу сторону шли Анна и Владислав.
   - Ну что?- спросил Владислав.- Жрать подано?
   - Если хочешь, можешь брать сырой,- ответил Егошин.- Но лучше
подождать минут двадцать. Принеси лучше из дома вино. Оно на
комоде в моей комнате.
   - Почему я?- спросил Владислав.
   - Я принесу,- сказала Анна.- Что еще надо?
   - Рюмки.
   - Хорошо,- она пошла к дому.
   Владислав же присел возле мангала и стал нюхать дым:
   - Ух... Пахнет-то как. А что, водки не будет?
   - Почему?- удивился Егошин.- Будет.
   - Эй!- крикнул Владислав вдогонку Анне.- И водку неси.
   - Она в ведре с водой,- добавил Егошин.- У кровати.
   Кусочки мяса, розовые и душистые от дыма и уксуса, постепенно
сушились и подрумянивались на мангале. Я все порезал и пересел
поближе к шашлыку. Анна принесла три бутылки вина и две - водки,
а также пять огромных рюмок, похожих скорее на стаканы.
   Егошин пошел в дом за скамеечками, попросив меня махать,
брызгать и переворачивать. Анна хлопнула себя по лбу и тоже
направилась к дому.
   - Ты куда? - спросил Владислав.
   - Подарок надо принести.
   - А, да.
   - Аня,- сказал я, махая фанеркой над шашлыком и жмурясь от
дыма,- ты не могла бы и мой принести?
   - А где он?
   - В моей комнате, в сумке. Сверху лежит.
   - О'кей.
   Вернувшись, Егошин взглянул на шашлыки и сделал вывод, что их
можно употреблять в пищу.
   - Ну так давайте начинать,- сказал Владислав.
   - Сейчас,- ответил Егошин.- Анна подойдет, и начнем.
   Он расставил скамеечки вокруг стола, поменял шампуры на
мангале на новые, а меня попросил открыть по одной бутылке вина
и водки.
   Тем временем появилась Анна с большим пакетом, в контурах
которого угадывались магнитола и что-то еще.
   - Ну что?- спросила Анна.- Кто будет речь держать?
   - Вовка,- ответил Владислав.
   - Почему?
   - Как самый маленький.
   С моей стороны возразить было нечего - я действительно был
ниже всех присутствующих, включая даже Анну - у нее метр
шестьдесят пять, а я на пару сантиметров ниже. Зато, правда, я
весил сорок пять килограммов, а она, по ее словам, сорок.
   - Ну что же,- я кашлянул.- Мы все очень хотим тебя
поздравить. Мы доказали это хотя бы тем, что терпеливо вынесли
долгую дорогу сюда в соответствующих погодных условиях. Ты,
Константин, очень хороший человек. Поэтому мы тебе желаем
счастья, долгих лет жизни, достойного продолжения рода и... чего
еще? Короче, с днем рождения! Вот тебе от Анны с Владиславом,-
Анна достала из пакета магнитолу,- от меня,- я достал из того же
пакета толстый альбом с картинами Сальвадора Дали,- и от Люси,-
Люся вручила Константину кожаный бумажник.- Ну и, конечно, за
это надо выпить.
   - То есть за тебя, Константин,- уточнила Анна.
   Разлили по первой. Чокнулись и выпили, а потом принялись за
шашлык. Константин и Люся пили вино, Анна и я - водку, Владислав
- тоже водку, но запивал водой, что, по моему мнению, было
пижонством.
   - А ничего шашлычок,- сказала Анна, вгрызаясь ослепительными
зубами в поджаристое, сочное мясо.
   - Берите то, что на столе,- сказал Константин.- Не
стесняйтесь. Вот вилки.
   На столе было много чего - красная рыба, бекон, помидоры,
яблоки, лук. Впрочем, кроме помидоров, лука и шашлыка никто
ничего не брал.
   Я обильно полил свой шампур кетчупом и больше ничего не
хотел. Анна закусывала луком. Люся налегла на помидоры.
   - Между первой и второй,- сказал я.
   - Промежуток небольшой,- закончила Анна и пододвинула ко мне
свою рюмку.
   Я разлил и провозгласил традиционный тост за здоровье
именинника. Все выпили и начали молча есть. Егошин вздохнул и
попросил:
   - Люся! Спой что-нибудь.
   Люся вытащила откуда-то позади себя гитару и спросила:
   - Что спеть?
   - Что-нибудь романтическое,- сказал Егошин.
   - И погромче,- сказал Владислав.
   Анна пхнула его локтем в живот. Он закашлялся.
   Люся начала петь что-то про вечные снега. Владислав от скуки
полез к Анне целоваться. Та вежливо отстранила его вилкой. Люся
закончила первую песню и начала вторую - про геологов или что-то
в этом роде. Я подумал и налил себе водки. Егошин смотрел Люсе в
рот томными глазами. А может, так сквозь очки казалось.
   Люся допела. Егошин засуетился по поводу шампуров, лежащих на
мангале. Анна посмотрела в небо и сказала:
   - Странное место. Дом тоже странный. И тишина.
   - Почему странное?- спросил Егошин.- По-моему, красивое.
   - Да,- сказала Анна.- Хотя я в этом не очень разбираюсь. Но
странное - точно. Видишь, как вода блестит?
   - Нормально блестит,- сказал Егошин.- Как везде.
   - Ну да,- сказала Анна.- Везде так не блестит.
   Я взглянул сквозь ветви ближайшего куста на воду. Блеск был
слегка матовым, как у алюминия. Никогда такого не видел.
   - Чего тормозишь? - спросил Владислав.- Разливай.
   Я разлил. Егошин взял свою рюмку и встал.
   - Я хочу сказать. Люся! Я уже говорил тебе, что ты - самое
ценное, что есть у меня в жизни,- Люся стала медленно, но верно
краснеть.- Может быть, тебе покажется это слишком... ну...
   - Не томи,- сказал Владислав.- Давай быстрей.
   - Ну, то есть, может неожиданно и резко как-то, и не очень
удобно при всех, но, если честно, я ради этого все и затеял.
Вот,- и он протянул Люсе небольшую красную коробочку.
   Люся открыла крышку. Там лежали два золотых кольца.
   - Ой,- сказала она почему-то,- и правда.
   - Люся,- сказал Егошин дрожащим голосом.- Выходи за меня
замуж.
   - Ладно,- просто сказала Люся.
   Это ее "ладно" всех рассмешило, даже Константина.
   - Ты согласна? - спросил он.
   - Ну да.
   Мы выпили.
   - Горько! - заорал Владислав.
   - Ты что кричишь?- отшатнулась от него Анна.- Не свадьба ведь.
   - А мне горько,- сказал Владислав.- Горько!
   Нам с Анной пришлось присоединиться.
   Люся и Егошин встали и от души поцеловались. Я жадно
следил за их губами и ловил себя на мысли, что тоже хочу. Я тоже
хочу предложить кому-то выйти замуж. Я тоже хочу кольца
подарить. Я тоже хочу целоваться. Когда я вообще целовался
последний раз? Не помню. Наверно, года четыре прошло...
   - Что-то наш разливальщик уснул,- слегка недовольно сказала
Анна.- За такое дело один раз мало выпить.
   Я привычно взял в руки бутылку, но она оказалась пустой.
Открыл вторую и разлил по рюмкам. Константин выложил на стол
новые шампуры.
   - Ну,- сказала Анна,- за вас с Люсей.
   Произнося это, она почему-то покосилась на меня, и я,
поскольку уже немного опьянел, стал думать, почему она пьет за
нас с Люсей. Потом до меня дошло, что имеется в виду Константин.
   - А ты что все молчишь?- спросил он.- Сидишь какой-то хмурый.
   Тут меня понесло.
   - А что? - спросил я.- Чего это мне быть веселым? Вот у тебя,
Костя, есть Люся. А у тебя, Люся, есть Костя. А у тебя, Анна,
есть Владислав, а у Владислава - ты. Только у меня никого нет.
   - Даже собаки,- добавил Владислав.- Ты выпей за Люсю-то.
   Я выпил.
   - А,- сказал я,- хоть пей, хоть не пей...
   Вдруг до меня дошло, что это день рождения Константина.
   - Извините,- сказал я.- Я не хотел. Просто вдруг накатило.
   - Слушай, Вовка,- сказал Владислав.- А может, ты девушка?
   - В каком смысле?
   - Замаскированная. И волосы у тебя на ногах не растут, и
вес... Чем докажешь, что ты не девушка?
   - Влад, прекрати,- сказала Анна.
   - Чем? - я задумался.- Голосом. Не бывает у девушек такого
голоса.
   - Голос,- сказал Владислав.- Это да. Это у тебя совсем.
Скрипучий, как телега.
   - Влад! - возмутилась Анна.- Иди спать.
   - Не,- сказал Владислав.- Спать еще рано. Мы еще не все с
тобой сделали.
   - Что? - переспросила Анна.- Что ты хочешь сказать?
   - Я к тебе приду вечером. Увидишь, что.
   - Ой...- сказала Анна.- Только попробуй. Ну надо же так
ужраться с пары рюмок...
   Владислав и правда выглядел жутко пьяным.
   - Извините,- сказал я.- Я на минутку. Сейчас вернусь.
   Мне захотелось чуть-чуть размяться. Видимо, чтобы не стать
таким, как Владислав. Я встал и пошел по дорожке вдоль берега.
   Вода блестела странно. Как воробушек. Я подойду и посмотрю на
свое отражение...
   Я вошел в воду по колено, забыв, что я в одежде и в ботинках.
Ругнулся по этому поводу, но не вышел. Отражалась в воде
совершенно красная лысая рожа с большими ушами.
   - Нет, ну какая же я девушка?- бормотал я.- Вы что, с ума
сошли?
   Я не удержался и упал в воду, лицом вниз. Вокруг меня
опускался на дно встревоженный песок. Мне стало хорошо. "Вот,-
думал я.- Не зря рыбы плавают в реке. Сверху свет падает мягче,
нежнее, чем снаружи. Все колышется, и вода обнимает, как
родная..."
   Меня схватили сзади за шею и воротник рубашки, а потом
дернули вверх.
   Я встал на ноги, потряс головой и обернулся. Это была Анна.
   - Блин,- сказала она.- Из-за тебя тоже вся вымокла. Ты что,
топишься?
   - Нет,- ответил я.- Я лежал просто. Там хорошо.
   - Тьфу,- только и сказала Анна, а потом, махнув рукой,
побрела к столу.
   Я вышел из воды, стащил с себя рубашку и выжал.
   - Володь! - позвал Константин.- Давай выпьем по последней и
пойдем спать.
   - Я не хочу спать,- отозвался я, надевая рубашку.- Я спал
недавно.
   - Ну как хочешь.
   Я взял еще одну рюмку водки, залпом выпил и вдруг спросил:
   - А почему это у тебя книжки все какие-то церковные? Больше
нет ничего?
   - Почему?- удивился Константин.- Не только церковные. Всякие
есть.
   Я сел на скамейку.
   - Фу!- сказала Анна. С тебя же течет все.
   - Ничего,- сказал Владислав.- Главное, чтоб песок не сыпался.
   - Там исторического много есть,- продолжал Константин.- Дед
всякие легенды собирал, предания. А под конец жизни, да, похоже,
немного съехал и стал Библию читать. Собственно, только таким я
его и помню. Придет, говорит, час зверя. и свернется небо, как
свиток, и железная саранча разверзнется... Или не разверзнется?
Не помню, как он говорил.
   - Сейчас все разверзнется,- сказал Владислав.- Водка
кончилась.
   - Почему кончилась?- удивился Константин.- Еще три бутылки.
Сейчас принесу.
   - Ему хватит,- показала Анна на Владислава.
   - Ну, мы с Володей еще выпьем,- сказал Егошин.
   - И я,- добавила Анна.
   Владислав поперся с Люсей и Егошиным в дом, что-то доказывая
по поводу своей трезвости.
   - Спасибо,- сказал я Анне.- Я сегодня плохо соображаю. Мог бы
и утонуть.
   - Перепил, что ли?- спросила Анна.
   - Вроде нет. Я только начал пьянеть, а тут еще вода... Не
знаю. На меня плохо действует это место.
   - Здесь красиво.
   - Да, ты говорила.
   - Нет, это Костя. Я говорила - странно.
   - Ты не сердишься?
   - За что?
   - Что я такой... беспомощный.
   - Это твои проблемы. В принципе, со стороны это даже забавно.
   Я вздохнул.
   - Не обижайся,- сказала Анна.- Я люблю говорить все, что
думаю. Не придавай значения.
   Она была совсем рядом. Я дотронулся до ее спины ладонью.
   - Не надо,- сказала она.- Мне сейчас хорошо. Я не хочу
ощущение терять.
   Я отнял руку.
   - Что, интересно, завтра будем делать?- спросил я.
   - Возможно, в шахматы играть,- ответила Анна.- Ты же говорил,
завтра будет дождь.
   Я кивнул.
   Подошли остальные. Егошин открыл принесенную бутылку водки и
разлил себе, мне, Люсе, Анне и чуть-чуть Владиславу в ответ на
его настойчивое "я трезвый".
   - Ладно,- сказал Константин.- Давайте за нашу работу. За всех
нас: за программистов,- он чокнулся со мной,- художников,- с
Люсей,- сетевых администраторов,- он чокнулся с Анной,- и
трезвое начальство,- Владислав, чокаясь, половину пролил, и
издал нечто неприличное.
   Анна вздохнула и залпом выпила. Она, бесспорно, оказалась
самой стойкой. Она подумала и налила себе еще.
   ...Люся сосредоточенно, медленно жевала жилистый кусок
шашлыка, невидящими глазами глядя в стол. Егошин залил из кружки
остатки костра. Анна закурила.
   - Небо и правда серое,- сказала она.- Завтра, похоже, дождь.-
Эй, ты,- она толкнула Владислава, который начал дремать, уронив
голову на колени.- Тебя довести до койки или сам дойдешь?
   - Угу,- сказал Владислав.
   - Значит, дойдешь. Ну ладно,- она встала.- Спасибо, Костя. Я
пойду спать. Все было классно.
   Она направилась к дому. Я помог Егошину с Люсей убрать со
стола остатки еды и посуду, а потом тоже пошел спать.
   Опьянение тянуло в постель. Я лег, натянул одеяло, но понял,
что не засну. Куча впечатлений плюс дневной сон плюс непривычная
кровать. Лежал, глядя в темнеющий потолок. Лежал долго и почти
ни о чем не думал. Представлялась Анна. Иногда мелькала ленивая
мысль, что я и мечтать никогда не мог о том, чтобы вот так, как
сегодня, сидеть с ней рядом и даже тонуть перед ней... Мысль
была вялой, и заканчивать ее было лень.
   По крыше, похоже, застучал дождь. Да, точно, теперь уже
сильней. Хорошо, что я не открыл окно. По стеклу бегут косые
следы капель. Темнеет.
   Где-то внизу слышны шаги. Скрипнула дверь. Слышу голоса. Анна
и Владислав. Слов разобрать не могу, но Анна говорит громче и
резче... И вдруг - сильный хлопок.
   Я вскочил с кровати и выбежал в коридор. Перегнувшись через
перила галереи, увидел, как Владислав быстрым шагом идет из
комнаты Анны к себе. Анна в ночной рубашке и с пистолетом в руке
стоит на пороге.
   - Что случилось?- крикнул снизу Егошин.
   Он тоже вышел из комнаты и, стоя посреди холла, смотрел
вверх.
   - Приставал,- сказала Анна.- Я защищалась.
   - Он цел? - спросил Егошин.
   - Я в воздух стреляла. Для первого раза.
   - Брось мне пистолет,- сказал Егошин.
   - А если он еще придет?
   - Крикни погромче, и мы с Вовкой дадим ему по морде. Дадим,
Вовка?
   - С удовольствием,- ответил я.
   - Ладно, крикну,- сказала Анна.- А пистолет не дам. Он мне
дорог. Мне его подарили.
   - Ладно. Только не стреляй.
   - Это от него зависит,- Анна зевнула.- Ну, спокойной ночи.
Извините.
   - Спокойной ночи.
   И мы пошли спать. Остаток ночи прошел без происшествий. Во
всяком случае, я заснул и не просыпался до самого утра.
   А утром, едва я открыл глаза, я увидел в окне серое, почти
черное, небо и беспросветную завесу дождя. Вода лилась по земле
даже не ручьями, а сплошным потоком.
   Я встал, взглянул на часы, и, увидев, что уже около
одиннадцати, решил зайти к Анне.
   Я постучался. Она сказала "Да". Я вошел и увидел ее сидящей
на стуле у раскрытого окна. Она курила.
   - Доброе утро,- сказал я.
   - Уже почти день,- сказала она.- Ты только встал?
   - Да.
   - Можешь позавтракать - там Егошин в печке сварил какую-то
непотребную лапшу.
   - Что-то не хочется,- сказал я.- Подожду обеда.
   - Твое дело.
   Она снова была в джинсах и белой кофте.
   - Ну как ты после вчерашнего? - спросил я.
   - Сегодняшнего,- сказала Анна.- Он сейчас приходил
извиняться.
   - А ты.
   - Хотела извинить. Но он начал хамить и договорился до того,
что у него на меня есть какие-то права.
   - Почему?
   - Потому что он вроде как мужчина.
   Я сел на край кровати:
   - И что ты собираешься делать?
   - Попросить у тебя еще сигаретку. Что же еще?
   Я отдал ей почти полную пачку, которая у меня была с собой.
   - Давай сыграем в шахматы,- предложил я.
   - Нет настроения.
   - Ты обещала.
   - Я и сейчас обещаю - завтра обязательно сыграем.
   Наступило молчание. Анна смотрела куда-то за окно, в дождь,
сидя ко мне в полоборота, и курила. Наконец произнесла:
   - Хотела поплакать, но не смогла. То ли разучилась совсем, то
ли не из-за чего. Понятно, что с ним все кончено. Хочется чем-то
заменить то, что было.
   Меня немного удивил поворот ее речи, и я даже не нашелся, что
сказать.
   - Честно говоря, Володя, ты мне нравишься,- сказала она.-
Только я не советую тебе придавать этому значение.  Я слишком
практична. Мне нужен кто-то более надежный. Слишком ты какой-то
непутевый. Надо же... чуть не утонул вчера.
   - Понимаю,- сказал я.
   - Ни черта ты не понимаешь,- сказала Анна.
   - Я другое не понимаю,- я вздохнул.- Что вообще женщинам
нужно от мужчин? Ну, наоборот - понятно...
   В ее глазах промелькнула озорная усмешка:
   - И что же понятно?
   - Ну, женщина - существо легкое, свободное, прекрасное.
Хочется рядом с собой иметь что-то для души.
   Анна рассмеялась.
   - У нас, в общем, то же самое. Мужчина - тварь мерзкая, тупая
и жестокая. Хочется немножко гадости в жизни,- она резко
закончила фразу и наступила тягучая пауза.- Извини. Если ты не
уйдешь, я наговорю тебе еще какой-нибудь ерунды. Лучше не надо.
   - Ладно,- сказал я, вставая.- Только успокойся.
   Я вышел и хотел пойти к себе, но почему-то свернул не в ту
сторону и спустился вниз. Подумал, куда бы пойти дальше, но
услышал голоса из центрального прохода, и направился туда.
   Поднялся по лестнице и уже понял, что разговаривают в
кабинете. Действительно, за столом видели Егошин с Люсей, вдвоем
читающие огромную старую не то книгу, не то тетрадь.
   - Привет,- сказал я.- Что это вы тут делаете?
   - Привет,- отозвался Егошин.- Да вот, нашли одну интересную
вещь.
   - Что это?
   - Это, в общем, тетрадь, куда мой дед записывал разные
необычные легенды и поверья.
   - Ну и что же интересного?
   - А тут написано, как духов вызывать,- ответила Люся.
   - Правда? - спросил я.- Где?
   И мы вместе долго листали тетрадь и читали всякий бред,
споря о том, имеет ли написанное в ней хоть каплю смысла.
   - Чушь,- говорил я.- Зачем эти свечи, бормотания какие-то? И
слово-то само дурацкое - Лапидус.
   - Слушай,- говорил уже начинающий нервничать Егошин,- если
мой дед записал, значит, был какой-то смысл.
   - Он записал, потому что в жизни не слышал такой белиберды,-
возразил я.- И хотел донести до потомков.
   Егошин резко захлопнул тетрадь.
   - Ладно,- сказал он.- Хватит. Я хочу это попробовать.
   - Тогда я Анну позову,- сказал я.- А вы соберите подсвечники.
   Через пару минут мы оказались в комнате справа от входа,
перед коридором в душевую. Егошин расставил по полу полукругом
тринадцать подсвечников, собранных по всему дому, и зажег в них
все свечи. Одну свечу поставил на стол. Затем мы расселись
вокруг стола. Я напротив Анны, Егошин напротив Люси.
   Люся открыла тетрадь и начала читать:
   - Как вызвать Лапидуса. Сначала расставляют свечи полукругом
вокруг стола так, чтобы полукруг был обращен к глухой стене, и
ближайшие к стене свечи были не далее, чем на пядь от нее.
   - Так и есть,- сказал Егошин.
   - Одну свечу ставят на стол. После этого выбирают одного
человека, которого нужно запереть в отдельной комнате, где нет
ни окон, ни дверей.
   - Вот как раз кладовка,- кивнул Егошин.- Там пусто. Кто
пойдет? Может, ты, Вовка?
   - Да ну,- сказал я.- Что мне там сидеть, в кладовке? Не верю
я в эту ерунду.
   В этот момент в дверях показался Владислав.
   - Что это с вами?- спросил он.- Заговор, что ли, готовите?
   - Нет,- ответила Люся.- Хотим Лапидуса вызвать.
   - Кого?
   - Пока непонятно,- сказал Егошин.- Хочешь помочь?
   - Как?
   - Надо посидеть немного в кладовке.
   - Зачем?
   - Ему бесполезно объяснять,- сказала Анна.- Он тупой.
   - Я не тупой,- обиделся Владислав.- Ну, посижу, чего такого. И
все?
   - Не знаю,- ответил Егошин.- Люсь, читай дальше.
   - Этот человек должен оставить на столе какую-либо свою вещь,
желательно для него ценную,- прочитала Люся.
   - Что у тебя есть ценного, Влад?- спросил Егошин.
   Владислав почесал в затылке.
   - Не знаю. Часы вот есть швейцарские. Пожалуй, самое ценное.
   - Давай их сюда.
   - А вы что с ними делать будете?
   - Пока не знаю.
   Владислав снял часы и положил их на стол.
   - Ну?
   Люся продолжила:
   - Этого человека запирают в комнате так, чтобы он не мог
выйти из нее самостоятельно. Желательно, чтобы в комнате была
полная темнота. Выбранный человек должен медленно, с
расстановкой, не сбиваясь, считать от семисот шестидесяти одного
до единицы. Тем временем...
   - Ну, это уже не про меня,- сказал Владислав.- Запирайте.
   Владислав вошел в кладовку.
   - Фу! - сказал он.- Воняет здесь чем-то. Крыса, что ли,
сдохла? Ладно, давайте.
   Мы закрыли дверь, заперли на шпингалет и придвинули к двери
тумбу.
   - Когда крикну, начинай считать,- сказал Егошин.
   - Ага,- отозвался Владислав из-за двери.
   А мы вернулись за стол. Атмосфера была слегка романтической -
в комнате царил полумрак из-за мрачного серого неба и дождя за
окном. Свечи освещали все неровным, мерцающим красноватым
светом. Мы сидели вокруг стола и, похоже, все слегка усмехались
сами себе.
   - Тем временем,- продолжила Люся,- нужно над свечой подержать
кусочек мяса так, чтобы все сидящие за столом почувствовали
запах.
   - Блин,- сказал Егошин.- Забыл. Надо кусок шашлыка принести,-
он встал из-за стола и вышел. Через некоторое время он вернулся
с кусочком мяса и "Поляроидом".
   - У тебя фотоаппарат есть?- удивилась Анна.
   - Да,- ответил Егошин.
   - А почему вчера не снимал?
   - Я кассету забыл дома. А здесь всего один кадр.
   - А сейчас чего притащил?
   - Если будет что интересное, сниму.
   - Не будет,- сказал я.
   - Тогда наши глупые рожи сниму.
   - Ну что, скоро там?- послышался голос Владислава.
   - Сейчас,- ответил Егошин.- Люся, что там еще?
   - Все,- сказала Люся.- Там дальше сказано, что все должны
повторять заклинание семнадцать раз, постукивая по столу, а
потом появится Лапидус.
   - Эй!- крикнул Егошин.- Начинай считать.
   - Начинаю,- отозвался Владислав.
   - Слушайте,- сказал вдруг я.- Мне кажется, что-то мы не то
делаем. Это же языческий обряд. Духов вызывать грех.
   Анна рассмеялась.
   Егошин воткнул ножик в мясо и поднес его к пламени свечи.
   - Ты что, боишься?- спросил он.
   - Нет,- ответил я.- Но как-то не по себе.
   - Ты только что ни во что не верил.
   - Я и сейчас не верю. Просто чувствую, что не надо всего
этого делать.
   - Странно,- сказал Егошин.- Не пойму я тебя. Читай
заклинание, Люся. А все остальные повторяйте за ней и стучите.
   - Судипал, Судипал, отпусти Лапидуса. Йендопсиерп, итсалв,
то, юом, ушуд, тивабзи, гоб.
   - Да это выговорить невозможно,- сказала Анна.
   - Возможно,- сказал Егошин,- повторяйте.
   - Судипал, Судипал, отпусти Лапидуса,- произнес я.- Как там
дальше?
   Люся повторила.
   - Йендопсиерп, итсалв, то, юом, ушуд, тивабзи, гоб.
   И все вместе со мной стали бубнить заклинание. Мясо стало
обугливаться и темнеть снизу. Егошин поворачивал нож над
пламенем, и я видел, как на поверхности мяса закипел сок. Слабый
запах горелой плоти коснулся моего носа.
   - Ушуд, тивабзи, гоб,- повторял я, стуча по крышке стола.
   - Ушуд, тивабзи, гоб,- повторяла Анна.
   Я смотрел на ее губы. Они шевелились так изящно и сладостно,
что в моих висках застучала кровь.
   - Судипал, Судипал, отпусти Лапидуса,- говорила Люся.
   Кусочек мяса подрумянился и слегка подсох.
   - Йендопсиерп, итсалв, то,- повторял я.
   Маленький, бледный кулачок Анны выстукивал ритм заклинания
синхронно с моим. Она тоже смотрела на меня, и этот взгляд был
необычен. Она проговаривала слова с нескрываемым азартом. В этот
момент она была похожа на колдунью.
   - Юом, ушуд, тивабзи, гоб,- эти слова упруго выскакивали из
ее губ и терялись в воздухе.
   - Все,- сказал вдруг Егошин.- Хватит. Уже семнадцать раз.
   Наступила тишина. Все огляделись. Ничего особенного. Только
яркое пламя свечей, полумрак за окном и запах горелого мяса.
   - Я же говорил, что все это ерунда,- сказал я немного
неуверенно.
   - Тихо,- Анна подняла вверх палец и прислушалась.- Что-то
происходит.
   Это был скрип. Похоже было, что дом ожил и решил немного
размять половицы. Должно быть, на улице поднялся ветер и где-то
слегка поскрипывает доска..
   Но тут к ритмичному скрипу добавился еще один звук - неясный,
напоминающий то ли храп, то ли рычание.
   - Мама,- сказала Люся.- Мне страшно.
   - Спокойно,- прошептала Анна.- Это где-то там.
   Она показала на стену за спиной Егошина - ту, к которой был
обращен своей внутренней стороной полукруг огней.
   В тот же миг из центра этой стены стало выползать нечто
похожее на дым. Нет, это был не дым. Постепенно сгусток
проступал в воздухе все яснее и увеличивался, превращаясь в
темную, полупрозрачную фигуру.
   Я чувствовал, как рядом со мной дрожит рука Люси. Я схватил ее
за запястье - просто потому, что сам нервничал.
   Фигура сделала шаг вперед. Она была не вполне отчетливой,
словно и вправду состояла из клубов дыма или черной пыли, но ее
рост был огромным - метра два или больше.
   Это был зверь, вставший на задние лапы. Тело и морду
покрывала густая шерсть, скрывавшая даже глаза, если они у него
были. Со своего места я ясно видел только выпуклый черный нос,
на котором шевелились ноздри...
   Я чувствовал, что надо что-то делать, н не знал, что.
   - Может, убежим?- прошептал я.
   Лапидус, похоже, услышал шум и обратил морду ко мне.
   - Лучше не шевелитесь,- прошипела Анна.
   Она, пожалуй, была права. Если бы мы попробовали убежать, он
настиг бы нас в два счета. Кто-то, возможно, смог бы остаться
цел, но что было у Лапидуса на уме? И был ли у него ум?
   Лапидус раскрыл пасть и издал рычание. Он сделал еще один шаг
и стал шарить в воздухе лапой, точно искал что-то на ощупь.
   Я заметил, что Егошин держит в руках фотоаппарат. Надо было
остановить его, но оказалось поздно.
   Щелчок и яркая вспышка. Лапидус отшатнулся и взревел. После
этого стал яростно махать левой лапой, правой прикрывая морду.
Он приблизился и, внезапно наклонившись, вцепился Егошину в
ногу.
   Константин вскрикнул и вскочил со стула. Опрокинулся один из
подсвечников. Лапидус отпустил Егошина и оперся правой лапой на
стол, тяжело сопя.
   - Что тебе надо?!- вдруг выкрикнула Люся.- Это? Это?! На,
бери! Убирайся!
   Она подтолкнула к Лапидусу обгоревшее мясо и тетрадь.
   Лапидус повернул к ней морду и прорычал, словно пытаясь
ответить. Затем левой лапой провел по столу и нащупал часы. Его
когти сжались, стиснув браслет.
   В ту же секунду Лапидус издал громкий рев и стал медленно
подниматься вверх, покачиваясь в воздухе. Он, словно дым, начал
деформироваться и утекать сквозь щели потолка. Через пару секунд
от него не осталось никакого следа.
   - Теперь веришь?- спросил Егошин.
   Я молчал.
   - Чтоб я еще согласилась духов вызывать...- пробормотала
Анна.- Ни за что,- она повернулась к Егошину.- Ты зачем вылез со
своим фотоаппаратом?
   - Зато у нас снимок духа есть,- сказал он.- Сейчас проявится.
А, черт,- он сел на стул и приподнял правую штанину. Нога ниже
колена была изодрана когтями и словно обожжена. Чуть-чуть
сочилась кровь.
   - Надо перевязать,- сказала Люся.- Больно?
   - Немножко,- ответил Егошин.
   В это момент я взглянул на Анну. Она сидела спокойно, но
вдруг лицо ее вытянулось, изобразив испуг. Я не сразу понял
причину. Анна вскочила и быстро пошла к кладовке. Действительно,
было странно, что Владислав не подавал звука.
   Мы поспешили за ней. Егошин схватил и взял с собой упавший
подсвечник. Анна отпихнула в сторону тумбу, я открыл шпингалет и
распахнул дверь.
   Владислава внутри не было. На стенах поблескивала
разбрызганная кровь. На полу валялся побагровевший обрывок
рубашки.
   До меня начал доходить смысл происшедшего. Владислав стал
приманкой. Мы просто принесли его в жертву. Похоже, это понял не
только я.
   Анна обернулась. В ее глазах блестела ярость.
   - Ну?- спросила она.- Кто из вас это придумал?
   Она презрительно оглядела всех и пошла прочь, в центральный
зал.
   Люся зарыдала. Егошин обнял ее и повел к столу.
   Я закрыл дверь кладовки и прислонился к стене. Я чувствовал,
как кровь отливает от головы, и понял, что могу упасть в
обморок. Поэтому я опустился на пол и задышал чаще. Происшедшее
казалось настолько нереальным, что я никак не мог до конца
осознать - Владислава больше нет. Нет больше его дурацких
шуточек, нет его похоти, нет моей ненависти к нему и его
громадной зарплаты. Меня пронзила тоска по всему этому, и я мог
бы, пожалуй, заплакать, как это делала Люся, но услышал голос
Егошина:
   - Володь! Принеси, пожалуйста, бинт. И... водки, что ли.
Где-то у меня.
   Я, пошатываясь, встал и пошел в зал. Завернул в комнату
Егошина, порылся в ящике и нашел бинт. Водка стояла возле
кровати. Выйдя из комнаты, почувствовал, что хочу зайти к Анне,
но не решился - знал, что она набросится на меня, упрекая в
смерти Влада. Пусть лучше побудет одна.
   По пути мне навстречу попалась все еще всхлипывающая Люся. Я
подошел к Егошину и отдал ему бинт.
   Он закатал штанину:
   - Полей.
   Я открыл бутылку и плеснул немного водки на рану. Егошин
стиснул зубы и потряс ногой,  а потом начал забинтовывать ее.
   - Ну кто мог знать?- пробормотал он.- Кто?
   - Успокойся,- сказал я.- Никто тебя ни в чем не обвиняет.
   - Дай бутылку.
   Он взял у меня водку и сделал несколько глотков из горлышка,
потом вернул мне.
   Я тоже немного выпил. Обжигало рот и хотелось закусить.
   Он затянул узел на повязке и опустил штанину.
   - Что же теперь делать?- спросил он.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Не пришьют ли нам убийство?
   - Да нет...- усомнился я.- Тела же нет. Да и столько
свидетелей.
   - Да кто нам поверит про этого Лапидуса?
   - А фотография?- вспомнил я.
   Егошин взял со стола небольшой снимок, уже окончательно
проявившийся. Лапидус был виден на нем, но, в общем-то, это
могло быть что угодно - он выглядел как темное пятно.
   - Очень похоже на дефект бумаги,- сказал Егошин.
   Мне пришлось согласиться.
   Он отхлебнул из бутылки еще.
   - Слушай,- сказал он.- А что если нам его поймать?
   - Кого?
   - Лапидуса,- Егошин смотрел на меня в упор и молчал.
   - Как?
   - Вызвать еще раз, а потом запереть где-нибудь или сетью
накрыть...
   - Какая сеть?- его наивность меня возмутила.- Он же дух. Он
же сквозь стены проходит. Ты сам видел.
   - Да, правда...- Егошин немного расстроился.- А с другой
стороны - какой же он дух, если он меня поцарапал? Может быть,
его можно убить?
   - Убить духа? Да ты что, с ума сошел?
   - А что? Может быть, его можно пристрелить. Ну, хотя бы
серебряной пулей. Или сжечь.
   - Не думаю,- я выпил еще.- Брось это. Ничего не выйдет. Он же
дух. Нечистая сила. У него тела нет.
   - Стоп. Ты говоришь - нечистая сила. Может быть, он боится
креста, или святой воды, или молитв каких-нибудь?
   С моей точки зрения, это была более здравая мысль.
   - Ну... может быть,- сказал я.- Но где взять святую воду?
   - У меня есть распятие. Вообще, крест можно из чего угодно
сделать. Да хотя бы просто его перекрестить - а вдруг получится?
   - А вдруг нет?
   - Вовка,- примирительно сказал Егошин.- Ну давай попробуем.
   Я согласился.
   Егошин в ту же секунду сбегал за распятием. Мы зажгли
пару потухших свечей.
   - А кто пойдет в кладовку?- спросил я.
   - Может, это не обязательно?- предположил Егошин.- Мы увидим,
что он там появится. Просто откроем дверь.
   - Ну давай,- это было для меня облегчением. После того, что
случилось, я не хотел идти в темную кладовку. Тем более что она
была залита еще совсем свежей кровью Влада.
   Егошин снова поднес мясо к пламени свечи, и мы начали читать
заклинание.
   - Судипал, Судипал, отпусти Лапидуса,- говорил я, постукивая
по столу.
   - Йендопсиерп, итсалв, то,- говорил Егошин.
   - Юом, ушуд, тивабзи, гоб,- говорил я.
   И так семнадцать раз.
   - Не выходит,- подвел итог Егошин.- Что-то не так. Наверно,
нужна жертва.
   - Я не пойду,- сказал я.
   - Я и не предлагаю,- вздохнул Егошин.
   - И что будем делать?
   - Наверно, я пойду полежу. Нога болит.
   И он ушел. Я некоторое время сидел за столом, потом заглянул
в кладовку. С удивлением обнаружил, что кровь со стен исчезла -
штукатурка была чистой. То ли улетучилась, то ли впиталась.
Странно.
   Потушив свечи и прихватив остаток водки, я направился к себе.
По дороге остановился у двери Анны. Немного помедлил,
раздумывая. Потом постучал.
   - Да,- ответила она.
   Я вошел и увидел ее в той же позе, что и утром. Она, как
всегда, курила.
   - Ну как ты?- спросил я.
   Она не ответила.
   - Ты что, пил?- спросила она после некоторого молчания.
   - Да.
   - Дай мне.
   Я дал бутылку. Она секунд на десять приложилась к горлышку.
   - Спасибо.
   Она помолчала еще. Я сел на кровать. Анна отвернулась от
окна, и ее колени оказались рядом с моими.
   - Представь себе такую ситуация,- сказала она.- Мужчина любит
женщину, а она его - нет. Он из-за этого вешается. Разве это
правильно?
   - Неправильно,- ответил я.- Зачем вешаться?
   - Да я не об этом. А если кого-то казнили за изнасилование,
то это как?
   - За изнасилование не казнят. Насколько я помню, в худшем
случае 15 лет. Статья 131.
   - Ну, черт с ним, пусть не казнят, я же не о том...
   - А о чем? Я не понимаю.
   - Ну как тебе сказать... если для мужчины это так важно, что
дороже жизни, то имеет ли право женщина ему отказать?
   - А почему нет? Она же не обязана делать то, что не хочет.
   - При чем тут обязанность? Что не обязана, ясно. Правильно
это или нет - из-за своего желания или нежелания у кого-то жизнь
отнимать. Ну, или хотя бы сильно портить...
   - Знаешь,- сказал я.- Я не большой специалист по этой части,
но, по-моему, ты перегибаешь палку. Если кто-то повесился из-за
женщины, это его личное дело. Конечно, пожалеть можно или еще
как-то помочь, но не замуж же за него выходить, если он такой
псих.
   - Нет,- сказала Анна.- Это все как-то не совсем так. Видно,
словами этого не объяснить. Мне кажется, у женщины есть сила,
которой она не имеет права так жестоко пользоваться...
   - Ерунда какая-то,- сказал я.- С чего ты вообще стала об этом
думать?
   Анна вздохнула.
   - Как тебе сказать... Мне кажется, если бы я не поссорилась с
Владом, он бы не погиб.
   - Ты что? Никто не знал, что так выйдет. При чем тут ты?
   - Я желала ему зла. Это как-то материализуется. Я не имела
права желать ему зла.
   - Успокойся,- сказал я.
   - Нет, как все раньше было просто,- продолжала Анна.- Мужчина
брал женщину, и ее не спрашивал. Или замуж выдавали по воле
родителей. А из-за этой свободы выбора мужчины дохнут...
   - Анна!- не выдержал я.- Ты что несешь? Нет, ты себя со
стороны послушай - это же черт знает что!
   - Извини. Давай не будем на эту тему. Просто плакать не могу,
и хоть словами хочется все излить.
   - Это понятно.
   Мы долго молчали. Я смотрел на нее, а она - на меня.
   - Анна,- сказал я вдруг.- Давай поженимся.
   Она слабо улыбнулась:
   - Хочешь воспользоваться случаем? Думаешь, я посчитаю, что
тебе нельзя отказать?
   - Нет. Просто захотелось сказать, и я сказал.
   - Знаешь, я не хочу сейчас об этом думать. Слишком близко его
смерть. А если б я сказала "нет", ты бы повесился?
   - Нет. Я бы отравился.
   - Серьезно?- она нахмурилась.
   - Шучу. Извини. Нет, не повесился бы. Я бы не оставил
надежду. В конце концов, люди меняются. Я могу измениться, ты
тоже. Сегодня "нет", а завтра, может быть, "да".
   - Не сердишься?- спросила она.
   - Нет. За что?
   Она пожала плечами. Потом посмотрела за окно.
   - Все дождь, дождь. Вечный дождь. Кстати, вода поднимается.
Заметил?
   - Нет.
   - Вон, уже мостки затопило.
   - Странно,- сказал я.- Это же водохранилище. Обычно воду на
плотине спускают.
   - Может, не успели еще. Ладно, Володь. Я побуду немного одна,
о'кей?
   - О'кей.
   - Оставь, пожалуйста, бутылку. Может, все-таки удастся
немного поплакать.
   - Желаю успехов.
   Я вышел. Сходил на кухню. Нашел в печке кастрюльку с
остатками лапши и поел. Потом вышел на крыльцо. Сел на
ступеньку под козырьком и долго смотрел на дождь.
   Я никогда не видел столько дождя. С неба лились непрерывные
струи, и так густо, что сквозь них почти не было видно другого
берега. Вода буквально бурлила. Все вокруг превратилось в жидкую
грязь. Все выглядело промокшим, жалким и беспомощным перед этим
дождем.
   Я вошел в дом и направился к Егошину. Они с Люсей сидели и
снова изучали старую тетрадь.
   - Мы поняли, что значит заклинание,- сказала Люся.- Это надо
читать задом наперед: "Бог избавит душу мою от преисподней".
   - Только это неважно,- сказал Егошин.- Потому что больше тут
про Лапидуса ничего нет. Как с ним справиться, неясно. Даже
непонятно, кто он такой вообще.
   - Да Бог с ним,- сказал я.- Оставьте его в покое. Главное,
что это прошло. Влада жалко, конечно, но слава Богу, что все
остальные целы.
   - Не то чтобы целы...- сказал Егошин и снова обнажил свою
правую ногу.
   Рана увеличивалась - она теперь простиралась от колена до
середины голени - и почернела, словно обуглившись. Собственно,
это даже была не рана - скорее засохший шрам. Но он рос,
углублялся и жил своей собственной жизнью.
   - Болит?- спросил я.
   - А то нет. С каждой минутой все сильнее.
   - Ходить можешь?
   - Пока могу. Кто знает, что случится до завтра?
   - А бинт зачем снял?
   - А какой с него толк?
   Люся глядела на него сострадающим взглядом. Я вздохнул и
ушел.
   Остаток дня я провел в своей комнате, лежа на кровати.
Сначала думал о чем-то, потом ни о чем, а потом и вовсе заснул.
   Ночью мне снился долгий и нудный сон, из которого я запомнил
только одну картину - Влад целует Анну, а потом показывает мне
язык.
   Проснувшись, я не мог понять, утро или вечер. Ничего не
изменилось. За окном лил дождь. Тучи стали еще гуще. И вода
поднялась выше, уже подбираясь к месту нашего прошедшего
шашлыка.
   Сразу пошел к Егошину. Люся была у него. Константин лежал в
постели с закрытыми глазами, бледный, как подушка.
   - Как он?- спросил я.
   - Температура большая,- прошептала Люся.
   Я осторожно потрогал его лоб. Горячий, как чайник.
   - А нога?
   Люся махнула рукой:
   - Смотреть страшно.
   Константин открыл глаза и пошевелился.
   - Ты, Вовка? Сколько времени?
   - Почти двенадцать.
   - Скоро дед Василий приплывет. Там дождь.
   - Да.
   - Плохо. Но ничего. Должен приплыть. Обещал. Вы это...- он
перевел дух,- посматривайте в окно.
   - Конечно.
   Он снова закрыл глаза и, казалось, отключился. Я взглянул на
Люсю. Ее глаза были красными.
   - Не плачь,- сказал я.- Все будет нормально. Скоро доберемся
до больницы.
   Она кивнула, прикусив губу. Я направился к Анне.
   Анна стояла посреди комнаты и, едва увидев меня, выплеснула:
   - Ну слава Богу, ты пришел! Я курить хочу - умираю. Дай
сигарету.
   Я распечатал последнюю пачку и протянул ей, оставив себе две
сигареты.
   - Спасибо,- она закурила, выпустив огромное кольцо дыма.- Ты
у Егошина был?
   - Да.
   - Я только сегодня узнала. Кошмар.
   - Ты ела что-нибудь?
   - Нет. Всем как-то не до этого. Кстати, у меня печенье есть.
Совсем забыла. На.
   Она вынула из рюкзака длинную пачку печенья, открыла и
положила на кровать.
   Я взял одну штучку.
   - Почти не спала,- сказала Анна.- Снилась всякая мерзость.
   - О чем?
   - О Лапидусе. Он за мной гонялся и хотел съесть. До сих пор в
себя прийти не могу.
   - Это понятно. Не каждому приходиться такое увидеть.
   - Да,- сказала Анна.- В каком-то смысле, нам повезло. Ну, где
твои шахматы? Тащи.
   - Будешь играть?
   - Я же обещала. И потом, отвлечься надо.
   - Хорошо. Сейчас.
   Я сходил за шахматами. Тем временем Анна собрала волосы в
пушистый хвост.
   - Кто белыми?- спросил я.
   - Ты. В прошлый раз я была.
   И мы начали играть, параллельно пожирая печенье. Со стороны
можно было подумать, что у нас все в порядке и ничего не
произошло. Но это было не так.
   - Тебе не приходила в голову мысль убить Лапидуса?- спросила
Анна, съев мою пешку.
   - Приходила. Но не мне,- ответил я, съев ее пешку.
   - А кому?
   - Егошину. Мы пробовали вызвать его еще раз. Не получилось.
   - Почему?
   - Нужна жертва.
   Она подняла голову и посмотрела на меня холодным взглядом.
   - Извини,- сказал я.
   - За что?
   - Мне показалось, я напомнил тебе о Владе.
   - Тебе показалось. Я думала совсем не об этом.
   - А о чем?
   - Теперь уже не важно. Не тормози, твой ход.
   - А, да.
   Шло время. Печенье кончилось. Рядом с Анной я чувствовал себя
хорошо. Я обычно очень долго схожусь с людьми, но сейчас Анна
была для меня своей, как сестра или мать. Я мог сказать ей что
угодно, и выслушать от нее любые слова. Я не стеснялся ее, как
стеснялся практически всех женщин. Я чувствовал, что она - мой
друг. Это произошло как-то слишком быстро для меня.
   - Мат,- сказал я.
   - Ты делаешь успехи,- рассмеялась Анна.- Сколько времени?
   - Полвторого.
   - Тогда пора собираться.
   - Ты говоришь так, будто есть что собирать.
   - И то правда.
   Мы сложили шахматы в коробочку, и я зашел к себе. Побросал
все в сумку и выглянул в окно. Лодки пока не видно, по крайней
мере с этой точки. Правда, дождь немного приутих. Не знаю
правда, уместно ли здесь это слово. Был ливень из ряда вон
выходящий, а теперь просто ливень.
   Я взял сумку и вернулся в комнату Анны.
   - Ты готова?
   - Да. Кажется, весь этот кошмар скоро кончится.
   - Анна,- сказал я.- Я хочу задать тебе один важный вопрос.
Что мы скажем потом?
   - Кому? О чем?
   - О том, что случилось. С Владом.
   - Может, не надо сейчас...
   - Надо.
   Она села, положила свой рюкзак рядом и долго смотрела на свои
руки.
   - Здесь следы какие-то остались?
   - От него?
   - Да.
   - Только какие-то вещи в комнате.
   - Их надо забрать. И никто ничего не узнает.
   - Почему?
   - Иначе у нас жизни не станет. Или запутаемся в показаниях,
или в психушку попадем. Никто ведь не знает, что он был с нами.
Даже пригласил его Егошин через меня. Скажу, что не позвала.
   - Не жестоко ли это?
   - Мне так не кажется. Пропал - какая разница, как? У него
даже родственников близких нет. И потом - разве ты знаешь, что с
ним случилось?
   - Знаю. Лапидус его убил.
   - Знаешь? А тело ты видел? Слушай, извини, я начинаю
нервничать. Давай больше не будем. Если хочешь, посоветуйся с
остальными.
   - Это само собой. Может, пойдем к ним?
   - Пошли. Наверно, уже почти два.
   Мы спустились по лестнице и зашли к Егошину. Он полулежал на
кровати одетый, но был по-прежнему бледен и явно плохо себя
чувствовал. Рядом, как и прежде, сидела Люся. Мы поставили в
угол свои сумки с вещами.
   - Мы готовы,- сказала Анна.
   - Мы тоже,- сказал Егошин.- Скорей бы он приплыл. Говорил,
что может задержаться.
   - Ты как?- спросил я.
   - Лучше. Кажется, температура спала. Нога только ноет очень.
   - Ладно. Мы тут говорили с Анной насчет Влада.
   - И что решили?
   - Она предлагает сделать вид, что его с нами не было.
   Егошин немного помолчал.
   - Не выйдет. Дед его видел. Ну ничего, что-нибудь придумаем.
Сейчас мне все равно.
   Он откинулся на спину и закрыл глаза. Чувствовалось, что он
тяжело переносит боль.
   "Ничего, ничего,- думали все.- Еще немного, и все это
кончится". Я ощущал эту мысль во всех взглядах, лицах, словах.
Лапидус все еще держал нас всех в страхе, который мы не хотели
показать.
   У меня на руке пикнули часы - два.
   - Может, пойдем опять ко мне?- предложила Анна.- Сыграем еще.
   - Сейчас лодка приплывет. Не успеем.
   - Ну хоть начнем. Тут-то что сидеть?
   Я вытащил шахматы, и мы пошли к Анне. Расставили и стали
играть. Анна сделала ход. Я сделал ход. Снова Анна. Опять я...
   - Так конь не ходит,- усмехнулся я.
   - Извини,- сказала Анна.- Я нервничаю.
   Она закурила очередную сигарету. Я тоже. Мы продолжили игру.
На этот раз играли рассеянно  и по очереди зевали фигуры. В
конце концов получилось, что у Анны король и ладья, а у меня
только король.
   - Ладно,- сказала Анна.- не хочу доигрывать. И так понятно,
что тебе мат.
   - Что значит "понятно"? Поставь.
   - Ты что, не знаешь, как я играю?
   - Знаю. Поставь.
   Анна недовольно хмыкнула:
   - Ну ладно.
   Через три хода она поставила мне мат и показала язык.
Точь-в-точь как Влад в моем сне, только язык другой.
   - Сколько времени?- спросила Анна.
   - Три двадцать,- ответил я и сам ужаснулся этому ответу.-
Похоже, что-то случилось.
   - Похоже, мы не успеем на автобус,- сказала Анна.- По меньшей
мере.
   Мы направились к Егошину. Он лежал на спине так же, как и
полтора часа назад.
   - Покажи ногу,- сказал я.
   Он приподнялся и, морщась, закатал штанину.
   Все от колена до щиколотки почернело. Шрам стал глубоким,
сантиметров пять - до самой кости. Из него сочилась серая мутная
слизь.
   - Ждать нельзя,- сказал я.- Кто-нибудь умеет хорошо плавать?
Просто я сам, пожалуй, и ста метров не проплыву.
   - Я умею,- сказал Егошин и громко захохотал.
   - Я не умею,- сказала Анна.- Совсем.
   - Я была чемпионкой Молдавии среди юниоров,- сказала Люся.
   Егошин прекратил смеяться:
   - Ты не поплывешь.
   - Константин,- сказал я.- У нас нет времени.
   - А я сказал, она не поплывет!- закричал Егошин, после чего
простонал и снова лег на спину.- Вода... холодная...-
пробормотал он.- Я ее не пущу.
   - Я смогу,- сказал Люся.- Здесь не очень далеко. И с
судорогами я знаю, как бороться. Если что.
   - Я тебя не пущу,-повторил Егошин.- Дед должен приплыть. Он
обещал.
   - Костя,- сказал я.- Уже полчетвертого. Автобус в пять. Мы на
него уже опоздали. Значит, что-то случилось. Люсе надо доплыть
только в ту сторону, найти деда или хотя бы лодку и приплыть на
ней сюда.
   - Если ты такой умный,- сказал Егошин,- то сам и плыви.
   - Костя,- сказала Анна,- Володя прав. Нужно что-то делать.
Больше ничего не придумаешь.
   Егошин закрыл глаза и, кажется, задумался. Потом сказал:
   - Хорошо. Если до четырех лодки не будет, я согласен. Он
должен приплыть!
   Наступило долгое молчание. Егошин тяжело дышал и почти не
шевелился. Анна стояла, прислонившись к комоду, я - около окна.
Люся сидела на стуле. Потом взяла свою сумку и вышла. Через пару
минут вернулась в закрытом купальнике, босая. Поставила сумку у
кровати.
   - Костя,- сказала она.- Я поплыву. Уже почти четыре. Чего
ждать?
   Он открыл глаза.
   - Наклонись ко мне.
   Он поцеловал ее в губы. Его глаза были влажными.
   - Будь осторожна. Пожалуйста.
   - Все будет нормально,- Люся провела рукой по его волосам и
вышла. Я последовал за ней.
   Мы спустились. Вышли на улицу.
   - Дождик вроде не сильный,- сказала она.- Я быстро доплыву.
Часа не пройдет, как вернусь.
   - Ты молодец. Держись.
   Мы вышли под дождь. Люся ступала по грязи опасливо и немного
брезгливо. Она вошла по пояс в воду, обернулась и улыбнулась
мне:
   - Я быстро.
   - Счастливого пути.
   Она оттолкнулась ногами и быстро поплыла вперед кролем.
   "Она действительно хорошо плавает",- подумал я.- "Все будет в
порядке".
   И все-таки смотрел ей вслед до тех пор, пока среди волн и ряби
можно было разглядеть красный купальник...
   Я вернулся в дом. Егошин лежал на спине, глядя в потолок и
стучал себя по лбу тыльной стороной запястья. Анна сидела на
стуле.
   - Может, еще сыграем?- предложил я.
   - Нет. Я больше не хочу,- Анна встала и подошла к окну.
   - Дождь все реже,- сказала она.- Похоже, завтра будет ясно.
Что скажешь, Володя? Ты вроде это чувствуешь.
   - Не могу сказать,- ответил я.- Пока не пойму.
   Шло время. Ожидание было невыносимым. Я стал ходить
взад-вперед по комнате.
   - Перестань,- сказала Анна.- Раздражаешь.
   Тогда я вышел и отправился к себе. Лег на кровать, сбросив
ботинки. Хотелось есть. Я закрыл глаза и стал читать про себя
стихи. Довольно быстро я впал в полусон, и мне стали мерещиться
причудливые образы. Горящие дома, голые женщины с
отвратительными лицами, лодки и Лапидус. Он шел ко мне. Подходил
все ближе, протягивал ко мне лапу и рассыпался в воздухе.
   Проснулся я от того, что начал мерзнуть. Окно было открыто.
За окном тучи, но дождя нет. Я встал. На часах - семь!
   Я метнулся к Егошину. Тот лежал и не шевелился.
   - Люся не вернулась?- испуганно спросил я.
   Он открыл глаза и посмотрел на меня со злобой.
   - Это ты!- крикнул он.- Это ты послал ее туда! Ты убил ее,
понимаешь?
   Он схватил с комода свои очки и швырнул в меня. Я поймал их.
Тогда он метнул в мою сторону нож. Я отпрыгнул. Положил очки
назад, на комод, и быстро вышел, стараясь не смотреть на
Егошина.
   - Боже мой, Боже мой,- бормотал я.- Что же это? Что творится?
   В боковой комнате, где вызывали Лапидуса, я увидел Анну.
Рядом с ней стояла последняя бутылка водки. Полупустая. Анна
оторвала голову от стола:
   - У тебя сигаретки нет?
   - Нет. Кончились.
   - Черт. Все кончилось. И мы тоже скоро кончимся.
   - О чем ты?
   - Влад кончился,- она загнула палец.- Люся кончилась,- она
загнула второй.- Егошин кончается,- она загнула третий.- А это,-
она показала два оставшихся пальца,- мы с тобой. Тоже люди
конченые.
   - Ты много выпила,- сказал я.- Не надо больше.
   - Я больше и не хочу. Какой смысл? Даже наоборот, протрезветь
хочу. Я пойду в душ, а? Можно?
   - Иди. Только осторожнее.
   - Не боись. Я кончусь последней,- она засмеялась, и мне стало
немного страшно.
   Анна встала и, покачиваясь, пошла по коридору в душевую.
   Я отхлебнул глоток водки и вышел на улицу. Снова сел на
крыльцо и стал смотреть на воду. Поверхность была гладкой, как
зеркало, и блестела своим странным металлическим блеском.
   Мне захотелось снова войти в воду, упасть лицом вниз и
смотреть, как опускается на дно песок вокруг меня... Но я этого
не сделал. Мне стало все равно. Я зашел в дом, поднялся к себе,
разделся и лег спать.
   Внезапный стук заставил меня проснуться и вздрогнуть. Похоже,
закрылась дверь.
   - Кто здесь?- спросил я.
   Мне не ответили.
   Было темно. Я приподнялся и вгляделся во мрак. Кто-то
двигался по комнате в мою сторону. Я нащупал зажигалку и зажег
свечу возле изголовья.
   Это была Анна, совершенно обнаженная. Она часто дышала, и
груди поднимались и опускались, подрагивая. Кожа в свете свечи
казалась немного оранжевой, восковой.
   - Я тебе нравлюсь?- спросила Анна.
   - Да,- ответил я.
   Она подсела ко мне на кровать. Я почувствовал пробежавшее по
телу возбуждение.
   - Хочешь меня?- спросила Анна.
   - Да.
   Я обхватил рукой ее плечи и попытался наклонить к себе, чтобы
поцеловать. В ту же секунду я почувствовал меж ребер что-то
твердое.
   - Извини, пока нельзя,- сказала она.- Мне от тебя нужна одна
услуга.
   Я отодвинул рукой дуло револьвера.
   - Не пугай,- сказал я.- Этого я не боюсь. Чего ты хочешь?
   - Вызвать Лапидуса еще раз. Мне нужно, чтобы кто-нибудь был в
кладовке.
   Я засмеялся:
   - Анна! Это глупо? Ты хоть сама понимаешь?
   - Понимаю.
   - Ты что-то говорила о том, что я тебе нравлюсь.
   - Нравишься. Я надеюсь, что с тобой ничего не случится.
   - Ты действуешь, как продажная женщина.
   - Уж какая есть.
   - Нет, это просто глупость,- повторил я.- Если бы мне
действительно так хотелось тебя поиметь, какая разница, если я
погибну?
   - А может, нет.
   - Почему нельзя было просто прийти и попросить?
   - А ты бы согласился?
   - Да. Я тебя люблю.
   - О Господи... Надо же - все это зря. Откуда я знала, что ты
такой лопух?
   Она встала и направилась к двери:
   - Я буду ждать внизу.
   Я оделся. Сбегал в библиотеку, взяв на всякий случай Библию, и
спустился вниз. Анна, в черных джинсах и футболке, сидела за
столом. Свечи стояли полукругом и горели.
   - Что это у тебя?- спросила она.
   - Библия.
   - Зачем?
   - Может, прочитаю из нее что-нибудь, чтобы отпугнуть его.
   - Нет.
   - Почему?
   - Мне нужно его увидеть. Я хочу уговорить его вернуть Влада.
   - Что?- я взмахнул рукой, не в силах выразить возмущение.- Да
это бред! Влад мертв. А Лапидус - просто зверь, он слов не
понимает.
   - Если так, мы его убьем.
   - Как?
   - Из пистолета.
   - Чушь какая-то,- я знал, что ничего не выйдет, но у меня уже
не было сил возражать.- По-моему, ты просто хочешь меня убить.
   - Какая разница?- сказала она.- Мы все умрем.
   - Что за глупости? - сказал я.- У Егошина еще есть консервы.
Мы, даже если не сможем уплыть, можем протянуть месяц. А мы
сможем. Есть тысяча способов. На худой конец, можно плот
построить. Да и кто знает, что там с дедом Василием и с Люсей?
Может, с лодкой что-то случилось.
   - Нет,- сказала Анна.- Это место проклято. Он нас не
отпускает. Мы все умрем.
   Я махнул рукой:
   - Делай, что хочешь.
   - Злишься?
   - Нет. Просто я не думал, что ты такая.
   - Какая? Ты же сам говорил, что надо что-то делать! Сам
говорил, что без жертвы не получается!
   - То, что ты собираешься делать, не имеет смысла. Но я все
исполню, хотя ты и будешь потом жалеть.
   - Ты думаешь, мне легко?- я вдруг заметил, что Анна плачет.-
Я просто не знаю, что делать. Я... я не могу больше.
   - Вижу,- я сел на стул рядом с ней и немного подумал.- Ну
хорошо. Давай сделаем так - закроешь дверь на шпингалет. Я ее
все равно не смогу выбить, так что все по правилам. Когда
услышишь шум, сразу открывай. И дай мне пистолет. Если Лапидуса
можно убить, я это сделаю.
   Она кивнула и положила пистолет на стол.
   - А где тетрадь?- спросил я.
   - Я помню заклинание.
   Я провел рукой по ее щеке, вытирая слезу.
   - Прости меня,- сказала она.
   - Ничего. Все нормально.
   Я взял пистолет и встал.
   - Ты должен оставить какую-то вещь,- напомнила Анна.- Ценную.
   Я на мгновение остановился. Потом достал из кармана ключ от
своей квартиры и положил на стол.
   - Все?
   - Все.
   Мы подошли к кладовке.
   - Может быть, не надо этого делать?- сказала Анна.- Еще не
поздно.
   - Все будет хорошо. Как только застучу, открывай.
   Она мягко поцеловала меня в щеку:
   - Спасибо.
   - Закрывай.
   Она закрыла дверь. Я оказался в полной темноте. Грохнул
тяжелый шпингалет.
   - Я скажу, когда начать считать,- донеслось из-за двери.
   Время тянулось медленно. Я присел на корточки. Из-под двери
пробивался слабый свет. Я зажег зажигалку и взглянул на часы.
Полвторого ночи.
   - Начинай,- крикнула Анна.
   И я начал считать.
   Семьсот шестьдесят один. Семьсот шестьдесят. Семьсот пятьдесят
девять. За дверью слегка слышно постукивание Анны по столу и ее
бормотание... Семьсот сорок два. Семьсот сорок один.
   Почему-то резко заныла спина. Должно быть, здесь сыро. Я
встал, не останавливая счета. Семьсот двадцать. Семьсот
девятнадцать. Семьсот восемнадцать. Откуда-то доносится слабый
запах, приятный, но не настолько четкий, чтобы понять, что
это... Темнота, которая вначале резала мне глаза, стала помягче
- кажется, я привык. Шестьсот девяносто девять. Шестьсот
девяносто восемь. Главное - вовремя почуять Лапидуса. Я встал
спиной к двери и всмотрелся во тьму. Ничего не видно. На то она
и тьма. Шестьсот пятьдесят три. Шестьсот пятьдесят два. Шестьсот
пятьдесят один. Спина ныла нестерпимо. Кровь билась в венах все
сильнее и сильнее. Я понюхал воздух и почуял запах жженой плоти.
Кровь буквально вскипела. Я стал дышать глубже и пристальнее
вглядываться во тьму. Наверно, он здесь... Шестьсот двадцать
четыре... Шестьсот двадцать три... Я почувствовал на своей руке
что-то горячее, густое - похоже, кровь. Хотел зажечь зажигалку,
но рука не слушалась, и что-то словно мешало. Зажигалку я
выронил. Ничего - главное не потерять пистолет. Там, во тьме,
что-то есть. Я знаю. Я чую. Достаточно втянуть воздух - и все
сразу становится ясно. Резкая боль пронзила все мое тело, но я
не выпустил пистолет и не остановил счета. Пятьсот сорок четыре!
Пятьсот сорок три! Меня наполняла ярость, и я уже не понимал, к
чему она относится. Я чувствовал себя странно. Мне чего-то не
хватало. Чего-то. Ну да, я куда-то дел ключ. Мне нужен ключ.
Пятьсот пятнадцать. Во мраке что-то качнулось, я протянул вперед
руку, и мой коготь уткнулся в стену. Но там явно что-то было. Я
чувствовал запах. Ключ должен быть там.
   Я шагнул туда. Стена протекла сквозь меня, больно впиваясь в
кожу и срывая одежду. Где ключ? Где? Я шел вперед в полном
мраке, принюхиваясь к запаху плоти. Ключ - там. Я был уверен в
этом. Четыреста тридцать. Или четыреста сорок? Я сбился. Хватит
считать. Досчитаю потом. Похоже, еще одна стена. Мне не хочется
туда идти. Это больно. Но другого пути нет. Я взревел и шагнул
вперед, продираясь сквозь стену. В глаза бросился свет. Он
прыгал вокруг меня рыжими пятнами и не давал пройти вперед. Но
ключ, ключ был там - я чувствовал его. И чувствовал еще что-то,
что шевелилось и издавало звуки. Оно было светлого цвета, и я с
трудом мог смотреть на него. Светлое пятно приблизилось ко мне и
зарычало. Я прорычал в ответ, чтобы оно убралось с моей дороги.
Я шагнул прямо на него и уронил пистолет, но мне было все равно.
Я чуял, что ключ близко.  Мне надо было схватить его как можно
быстрее, я чувствовал, что скоро будет поздно, и боль наполняла
меня. Я двинулся вперед и стал искать впереди себя, нащупывая
лапой. Но светлое пятно, тоже переместившееся вперед, мешало
мне. Я ничего из-за него не видел. И огонь, который был тут же,
перед глазами, слепил. Я зарычал в отчаянии и вдруг понял, что
ключ перемещается. Его тонкий запах двигался вместе со светлым
пятном в сторону. Я пошел за ним, прикрывая лапой глаза, но
скоро на моем пути встали огни. Я не мог идти туда. меня душил
страх. Я закрыл глаза и протянул вперед лапу. Огонь коснулся ее,
и я взревел от боли. Я упал на пол. Ключ... Должен быть ключ. Я
больше не мог обходиться без него... Я умирал... Я простонал в
последний раз и стал терять сознание, погружаясь в пучину
боли...
   Я очнулся на полу. Моя голова лежала на коленях Анны, которая
сидела, поджав под себя ноги, и гладила меня по голове.
   - Что... случилось?- выдавил я. Говорить было трудно - в
горле першило и покалывало.
   - Все в порядке,- сказала она.- Ты жив.
   Я понемногу осознавал, что произошло.
   - Как ты догадалась, что Лапидус - это я?
   - Это было легко. Тот, прежний, выглядел так, словно был
покрыт шерстью, а этот - костлявый и лысый.
   Я улыбнулся.
   - И что же ты сделала?
   - Выбросила ключ за свечи. Ты боялся света и не мог туда
идти.
   - Но почему ты решила, что это поможет?
   - В прошлый раз Лапидус исчез, когда взял часы. Я не хотела,
чтобы ты исчезал. Как ты себя чувствуешь?
   - Нормально,- я приподнялся. На мне почти не было одежды -
какие-то обрывки штанов, и все. Все тело покрыто мелкими
капельками крови, но ран не видно. Кажется, все в порядке.
   Я преодолел слабость и сел. Сильно кружилась голова.
   - Жалко,- сказал я.- Это, похоже, нам ничем не помогло.
   - Ничего. Завтра что-нибудь придумаем. Главное - ты жив. Я
так боялась... Я сто раз успела пожалеть, что уговорила тебя.
Что ты чувствовал, когда был им?
   - Трудно объяснить. Что это?
   - Где?
   - Я слышал звуки.
   Я встал и бросил взгляд в окно. В нем двигались неясные серые
силуэты.
   - Боже мой,- сказала Анна.- Да их там сотни!
   Я пригляделся. За окном медленно двигались, то опускаясь, то
поднимаясь, то улетая куда-то вдаль, полупрозрачные тени.
   - Они пришли за мной,- сказал я.- А меня нет. Что же они
будут делать?
   Я не успел это произнести, как стекло вылетело, и в комнату
вплыла одна из теней.
   - Они могут и через стену,- сказал я.- Только это очень
больно.
   - Что же делать?
   - Быстрее внутрь круга!
   Мы обошли подсвечники. Я стал быстро переставлять их, чтобы
замкнуть круг. Тень двигалась мимо. Тем временем в окно залетала
другая.
   Эти тени были совсем не похожи на Лапидуса. У них были руки,
ноги, как у людей, но не было лиц, и они были словно размазаны
по воздуху. На сером фоне темных стен их было трудно разглядеть.
В тенях не было ничего звериного, и они не издавали никаких
звуков. От их медленных движений пробегал мороз по коже, и
тишина навевала ужас.
   Их становилось больше. Они двигались по комнате беспорядочно,
но пролетали все ближе и ближе от нас.
   - Что делать?- бормотала Анна.- Что делать?
   - Они боятся света,- сказал я.
   - Ну и что? Лампочку зажечь?- с отчаянием спросила Анна.
   - Надо зажечь что-то крупное. Но что?
   - Водка!- воскликнула Анна.- Вон, под столом! Слава Богу, что
я не допила!
   Я схватил бутылку и вылил немного на стол. Вынул свечу из
подсвечника и поджег лужицу. Она вспыхнула.
   - Стол должен загореться,- сказал я.
   Одна из теней поднялась выше и перелетела через свечи внутрь
круга, но не решалась опуститься. Я плеснул еще водки в пламя,
она стекла с края стола, и огонь переместился на ножку.
   Огонь был синеватым и немного коптил. Тени явно
забеспокоились. Они метались вдоль стен и боялись приближаться.
Та, верхняя - видимо, самая смелая - попыталась спуститься ниже.
В это время слегка повеяло ветерком, и пламя колыхнулось. Тень
замерла. Она висела в пространстве вниз головой, и ее рука была
сантиметрах в десяти от пламени. Казалось, что пламя занимало
тень больше, чем мы. Но я боялся, что это впечатление обманчиво
- ведь прилетели они из-за меня.
   Анна стояла рядом и, словно зачарованная, глядела на
ближайшую тень Позади нас что-то стукнуло. Я обернулся. Упал
подсвечник. Одна из теней подкрадывалась к нам сзади. Она
протягивала вперед руку. Анна, увидев тень, слегка попятилась. Я
остался стоять на месте, и ее рука коснулась моего голого плеча.
По плече пробежала судорога, и я ощутил чудовищный холод,
истекавший из тени. Это было настолько неожиданно, что я чуть не
выронил бутылку. Тень осмелела и стала подплывать ближе. Я тоже
отодвинулся назад. Но та тень, что висела над столом, опустилась
еще - пламя слегка уменьшилось. Путь назад был отрезан.
   - А что будет, если они нас поймают?- прошептала Анна.
   - Думаю, мы умрем.
   Я размахнулся и плеснул оставшуюся водку на стол. Пламя
взметнулось вверх.
   В тот момент случилось такое, чего я и сам никак не ожидал.
Тень вспыхнула. Вспыхнула вся, разом, как клуб горючего газа,
как сухая стружка! Она метнулась куда-то в сторону. Другие тени
бросились врассыпную, но было поздно - они стали вспыхивать одна
за другой.
   Комната быстро заполнялась метающимися из угла в угол
факелами огня. Мы в любое мгновение могли оказаться на их пути.
   - Бежим! - крикнула Анна, и повлекла меня за собой в зал.
   Мы проскочили.
   - Куда дальше?- спросила она.
   - На улицу.
   - А Егошин?
   - У него закрыта дверь.
   - А если все загорится?
   Мы кинулись вправо. Одна из горящих теней вылетела из комнаты
и врезалась в стену, рассыпавшись в фонтан искр. Стена
загорелась.
   Я распахнул дверь. Егошин спал. Анна принялась расталкивать
его. Он открыл глаза:
   - Что случилось?
   - Дом горит. Надо бежать.
   - Что?- Егошин нацепил очки и потряс головой.- Надо тушить!
   - Нет!- сказала Анна.- Не сейчас. Там призраки. Они горят.
   - Призраки горят? - на лице Егошина отразилось такое сонное
непонимание, что я просто схватил его и поволок из комнаты без
разговоров. Опираясь на меня, Егошин прыгал на левой ноге. Анна
догадалась захватить все наши сумки.
   Выйдя из комнаты, мы неожиданно увидели, что огнем охвачены
все стены и даже потолок зала. Видимо, лак, которым все здесь
было покрыто, легко воспламенялся.
   Мы выбрались на улицу и отошли метров на тридцать. В окнах
всей правой части уже колыхалось пламя. Пожар рос очень быстро.
У Егошина был жалкий вид. Он уже понял, что тушить нет смысла.
Он просто был убит.
   - Что произошло?- спросил он.
   - Прилетели друзья Лапидуса,- коротко сказала Анна.-
Светлячки.
   - Как твоя нога?- спросил я Егошина.
   - Вроде ничего,- сказал он.- Отпусти меня, попробую встать.
   Он осторожно встал на обе ноги. Чувствовалось, что ему
тяжело, но, в общем-то, стоять он мог.
   - Что же теперь будем делать?- спросила Анна.
   - Переночуем в сарае,- сказал Егошин.- Там есть сарай,- он
махнул рукой влево.
   - Так пошли туда,- сказала Анна.- Холодно.
   - Нет,- сказал Егошин,- я хочу посмотреть.
   - Хотя бы оденьтесь. Стоите, как синие птицы.
   Пока мы натягивали на себя одежду, огонь выбрался на верхние
этажи и поднялся над домом зловещим заревом, обрамленным клубами
черного дыма.
   Правое крыло начало рушиться. Оттуда выпорхнул клубок огня,
поднялся метров на десять вверх и превратился в мелкие искры,
которые еще минуту таяли в воздухе.
   - Кто они?- спросила Анна.- Что им нужно, что они чувствуют?
Наверно, мы никогда не узнаем.
   - Я мог узнать,- сказал я.- Наверно, Лапидус должен был стать
одной из них. Может быть, я тоже кончил бы как она - сгорел по
глупости.
   - Может быть, мы все ими станем, когда умрем?- спросила Анна.
   - Не знаю,- ответил я.- Но сомневаюсь. Ни в каких легендах не
слышал, чтобы призраки горели и били стекла.
   Внезапно центральная, выступающая вверх часть накренилась
влево. С нее сорвались несколько горящих обломков, и огонь
перетек на левое крыло.
   - Ладно,- сказал Егошин.- Пошли. Не хочу больше смотреть.
   Я повесил на одно плечо пару сумок, на другое Егошина, и мы
двинулись по тропинке к сараю.
   - Вода сейчас выше стоит, чем обычно,- сказал Егошин.- Сарай
почти у самой кромки. Никогда такого не было.
   - Ну, сегодня и завтра здесь дождя не будет,- сказал я.
   - Откуда ты знаешь?- спросила Анна.
   - Знаю.
   Мы добрались до сарая, открыли дверь. На полу валялись доски,
железная тачка, носилки, лопаты и еще куча всякого хлама.
   - Надо все это раскидать,- сказал Егошин,- и постелить матрац
- вон он, в углу. Он, правда, старый, но по бедности сойдет.
   Мы с Анной стали разгребать завал. Егошин стоял,
прислонившись к косяку, и смотрел в сторону пожарища.
   - Я все отстрою заново,- сказал он.- Но это долго и дорого. И
не знаю, все ли получится так, как было.
   В этот момент с той стороны донесся глухой протяжный стон.
   - Что это?- спросила Анна.
   - Перекрытия рушатся,- сказал Егошин.- Похоже, это дом.
   Мы улеглись на матрац, закрыли дверь. Я оказался рядом с
Анной, ближе всех ко входу.
   Она лежала на боку, ко мне лицом, подложив под голову руку. Я
смотрел ей в глаза и молчал.
   - Ты что-то хочешь сказать?- спросила она.
   - Нет. Просто мне никогда не было так хорошо.
   - Странно,- сказала она.- Мы не пойми где, не знаем, что
будет завтра, двое из нас погибли, мы видели такое, от чего
поседеть можно, а тебе хорошо?
   - Может, это и странно,- согласился я.- Но у меня никогда не
было человека, с которым можно вот так лежать рядом и смотреть в
глаза. Я об этом мечтал всю жизнь.
   - И тебе не важно, кто этот человек?
   - Ну, если бы это был, скажем, Костя, мне было бы совсем не
так хорошо.
   Она улыбнулась и произнесла:
   - Мне очень хочется проснуться утром не здесь, а у себя дома.
Ты, в общем-то, прав, и мне тоже приятно лежать на гнилом
матраце в мокром сарае, но я устала. Слишком много всего. Все
время чего-то боишься, чего-то ждешь, о чем-то переживаешь.
   - Как и всегда,- сказал я.- Это жизнь.
   - Слушайте,- донесся из-за Анны голос Егошина.- Давайте
спать. И так нога болит - мочи нет, и мысли всякие лезут, а вы
еще: бу-бу-бу. Достали.
   - Спокойной ночи,- сказала мне Анна.
   - Спокойной ночи,- сказал я ей.
   Она устроилась поудобнее и закрыла глаза. Я некоторое время
смотрел на нее, потом почувствовал, что засыпаю.
   Мне снился необычный сон. Черный блестящий куб лежал  на моей
ладони. Ничего не происходило и не менялось. Всю ночь я видел
перед собой одну и ту же картину.
   И как-то вдруг настало утро. Проснувшись, я нашел себя плотно
прижавшимся к Анне - видимо, ночью было холодно. Ее рука лежала
на моей шее. Со стороны двери тянуло сыростью.
   Я осторожно отодвинулся от Анны и выбрался из сарая. Над
водой висела легкая дымка.
   Дом, похоже, окончательно догорел. Я пошел по тропинке в ту
сторону и увидел только угли, которые еще тлели. Обломки были
нагромождены беспорядочно, меж ними были разбросаны подсвечники,
бронзовые тумбы, еще какие-то вещи.
   Я спустился к воде. Здесь дул легкий свежий ветерок, от
которого голова постепенно приходила в порядок после сна и
многодневного пьянства.
   Я чувствовал себя прекрасно. Я закрыл глаза и стал слушать
себя. Я ощущал, как бьется кровь в венах и колотится сердце.
Чувствовал каждую клеточку своих мышц. Аккуратно раскладывал по
мозгу мысли и образы. Я ощущал в себе огромную силу, как никогда
прежде.
   Это была мощь Лапидуса. Он - порождение ночи и темных сил,
заброшенное сюда случайно. Он подарил мне свою часть, а сам
обратился в прах. Но даже сотую долю его древней мощи я ощущал
ясно. Она была здесь, во мне.
   Я открыл глаза. До противоположного берега было далеко - он
терялся в дымке, проступая едва заметными контурами. Но теперь я
смогу. Должен суметь.
   Я напрягся и мысленно оторвался от земли. Тело, повинуясь
командам невидимых мышц, начало подниматься в воздух. Я сделал
еще одно усилие. Наклонившись вперед, я начал медленное движение
над водой.
   Это было трудно. Может быть, потом, когда я лучше освоюсь со
своими новыми возможностями, я смогу экономнее расходовать силы,
но сейчас каждый метр моего движения давался нелегко. Нет, я не
буду подниматься выше - к чему напрасно напрягаться? Я буду
просто плыть по воздуху вперед, оказываясь все дальше от
острова.
   Меня охватывал легкий, свежий, пьянящий воздух. Мне хотелось
поиграть с ветром, покачаться на его волнах, покувыркаться в
вышине, но я не мог. Я боялся, что у меня не хватит сил дотянуть
до берега.
   Подо мной скользила вода, серая, сумрачная. Я чувствовал, что
могу не выдержать и упасть туда, и она сцапает меня, и сожрет, и
больше некому будет спасть Анну и Егошина. Впрочем, они могут
построить плот, или переплыть на каком-нибудь бревне, или...
   У меня больше не было сил. Я рухнул вниз, в воду, и начал
погружаться. Пытался грести вверх, но мышцы так ослабли от
усталости, что вода затягивала все глубже.
   И все же я сумел сделать пару сильных гребков, вынырнуть и
набрать воздуха.
   Потом я расслабил тело и несколько секунд лежал на воде лицом
вверх. Потом собрался с духом и поднялся в воздух снова.
   Еще немного... Уже мелькают впереди какие-то елки, но у меня
темнеет в глазах... Я зацепил ногами за воду. Упал. Захлебнулся.
Поднялся из воды снова, собрав последние силы. Я осознал, что
осталось всего несколько десятков метров. Я устремился вперед.
Еще раз рухнул в воду, потом греб, греб, пока не почувствовал
под ногами дно...
   Не знаю, сколько времени я лежал на песке. На моих часах
погас индикатор - они отсырели. Я перевернулся на спину и еще
долго смотрел в небо, пытаясь восстановить силы.
   Потом сел и осмотрелся. Я оказался чуть левее дома лодочника
- мне был виден отсюда высокий забор. Я встал и побрел к нему. У
меня темнело в глазах, но я старался не терять сознания. Очень
хотелось дойти.
   Вот и забор, окруженный зарослями зеленой травы. Я никогда
раньше не видел таких заборов. Он весь состоял из бревен, вбитых
в землю плотно друг к другу и заточенных сверху, как карандаши.
Я осмотрелся - лодка покачивалась на воде, привязанная цепью к
причалу, который немного затопило. Я подошел к нему и увидел на
цепи замок. Калитка, очевидно, тоже была заперта.
   Я осторожно поднялся вверх и перелетел через забор.
Опустившись на той стороне, оказался на огороде перед домом.
Нечаянно наступил в клубнику. Прошел к двери. Заперто. Постучал.
Тишина.
   Я обошел дом. Одно окно приоткрыто. Я подтянулся и ввалился
внутрь.
   Дед Василий лежал на койке поверх одеяла, на спине, и не
шевелился. На нем была клетчатая рубаха и старые штаны защитного
цвета. Взгляд был уставлен в потолок и неподвижен. Я на всякий
случай дотронулся рукой до его шеи. Потом закрыл ему глаза.
   В комнате стоял небольшой шкаф с посудой и стол. На столе -
грязные тарелки, ружье, нож, пепельница с окурками и связка
ключей.
   Ключи я взял. Выбрался тем же путем, через окно. Перелетел
через ограду наружу. Направился к причалу. Но услышал рядом
какие-то звуки. Остановился. Потом пошел на них.
   Вдоль забора были накиданы какие-то палки, трава, листья. В
одном месте в зелени зияла черная дыра. Из дыры доносился чей-то
охрипший голос.
   Это была Люся. Ей, если можно так сказать, повезло. Волчья
яма, устроенная стариком, была вся утыкана кольями. Она упала
всего на один, прошедший сквозь спину в левую часть живота.
Остальные ее миновали. Тело Люси до самой шеи было покрыто
запекшейся кровью. Она смотрела на меня и пыталась что-то
сказать, но издавала лишь невнятные хрипы. Она пыталась
улыбаться.
   Яма, слава Богу, была неглубокой - метра полтора или чуть
больше. Я лег на край и, схватившись руками за ее запястья,
попытался ее вытащить. Она сморщилась от боли и, похоже,
отключилась. Но ничего другого я придумать не смог. Я тащил до
тех пор, пока тело Люси не соскользнуло с деревянного острия, а
потом поднял ее наверх за купальник.
   Разодрав ткань, я увидел огромную дыру, заполненную застывшей
кровью. Я закрыл глаза, сосредоточился, потом открыл их и начал
медленно вылизывать рану языком. Кровь задымилась и начала
медленно испаряться. Внутренности затягивались в живот, на свое
место.
   Люся, кажется, очнулась.
   - Володя,- прошептала она,- Володя...
   Я оторвался от своего дела и склонился над ее лицом.
   - Передай Косте, что я очень... его люблю. Я держалась так
долго, чтобы сказать это... Я надеялась, что дождусь...
Дождалась...
   - Сама передашь,- грубо сказал я.- Я вам не телефон.
   Я провел рукой по ране, направляя всю свою силу в кончики
пальцев и дальше, в тело Люси. Края раны начали стягиваться друг
с другом, и кровь перестала сочиться.
   - Володя,- сказала Люся.- Что ты делаешь?
   Она приподнялась и с удивлением смотрела на меня.
   - Не мешай,- сказал я.- Потерпи немного.
   Я довершил начатой несколькими движениями языка. На месте
раны была упругая розовая кожа, нежная и невредимая.
   - Полежи,- сказал я.- Отдохни немного.
   Я тоже лег на спину и закрыл глаза. Все теперь было хорошо.
Все. Теперь нам уже ничто не страшно.
   Люся села, осматривая себя и порванный, пропитанный кровью
купальник.
   - Костя тебе другой купит,- сказал я, смеясь.
   - Как ты это сделал?
   - Какая разница? Надо плыть к своим. Они, наверно, уже
проснулись.
   Мы встали и направились к причалу. Я отпер замок, отвязал
лодку, и мы отчалили. Я греб вперед, глядя на смущенную,
ошарашенную и счастливую Люсю.
   - А как там Костя?- спросила она.
   - Более-менее. Но с ногой, похоже, плохо. Начиная от колена
до самой пятки все почернело и вздулось, и рана такая же
глубокая.
   - Но это же можно вылечить?
   - Будем надеяться.
   - А ты не можешь... так же, как меня?
   - Его рана - не человеческая. Это колдовство. Против него у
меня нет силы.
   Дальше мы плыли под тихий плеск весел и поскрипывание
уключин. Я смотрел в воду и не переставал удивляться необычному
блеску ее поверхности. И вдруг я перестал грести.
   - Что случилось?- спросила Люся.- Совсем же немного осталось.
   - Что? А, да. Отвлекся. Вспомнил кое-что.
   - А что с домом?- удивилась Люся.- Где он?
   - Был пожар. Не бойся, никто не пострадал. Даже вещи вынесли.
Хотя, конечно, жалко.
   Мы подплыли к самому сараю. На пороге стояла Анна.
   - Ой, как ты меня испугал,- сказала она.- Мы уж думали, что
вдвоем остались.
   - Вчетвером,- сказал я.
   - Вижу. Люська, ты где лазила?
   - В яму упала,- сказала она.- А где Костя?
   - Там, внутри.
   Люся забежала в сарай, и лобзаньям не было конца. Тем
временем я, вытащив лодку на берег, пошел по тропинке к
затопленному причалу и дальше, мимо.
   - Ты куда?- крикнула вдогонку Анна.
   - Скоро вернусь.
   Я и вправду скоро вернулся.
   - Ты что весь мокрый?- спросила Анна.- Опять в воду упал.
   - Вроде того. Ну, пора отправляться.
   - Да,- согласилась она.- Эй вы, голубки! Заканчивайте. Мы
отсюда сматываемся.
   Мы погрузили в лодку вещи и носилки. Люся в сарае переоделась в
желтое платье с цветочками синего цвета. Я столкнул лодку на воду.
   - Ну,- сказала Анна,- прощай, проклятый остров! Мы наконец-то
уезжаем.
   И она помахала ему рукой. Егошин смотрел на уплывающую землю
с тоской. Я налег на весла, и остров стал удаляться быстрее.
   - Жаль, что сам идти не могу,- сказал Егошин.- Придется
двигаться медленно. Автобус сейчас не ходит, так что нам надо
пройти километров тридцать. Правда, на дороге можно попутку
поймать, но это вряд ли - в будние дни здесь вообще никто не
ездит.
   - Ничего,- сказал я.- Дойдем.
   - Меня больше волнует,- сказала Анна.- Что нечего курить.
Скоро я буду злая и вредная. Так что радуйтесь, что пистолет
остался в доме.
   - Ты в любом виде хороша,- сказал я.- Доберемся до дома -
накуришься до белой горячки.
   - Ну спасибо,- сказала Анна.- Лучше греби быстрей.
   - Куда уж быстрей...
   Мы подплыли к берегу, выгрузили все из лодки и вытащили ее из
воды.
   - Ну,- сказала Анна Егошину,- садись на носилки.
   - Может, я сам попробую идти?
   - Попробуй.
   Он, стиснув зубы, проковылял несколько метров.
   - Нет,- сказал я.- Так мы за сутки не доберемся. Садись
лучше.
   Егошин уселся на носилки. Мы положили рядом с ним сумки. Я
взялся сзади, Анна с Люсей - спереди, и мы пошли.
   Дорогу здорово развезло. Не успели мы сделать несколько
шагов, как Егошин сказал:
   - Стойте. Так не выйдет. Опустите носилки.
   - Что случилось?- спросил я.
   - Насколько я помню, последняя электричка, которая здесь
останавливается, идет полвосьмого. Сейчас час дня. Дорога
плохая, вы скоро устанете. Мы не успеем. Проводить ночь на
платформе не очень приятно.
   - Что ты предлагаешь?
   - Можно срезать угол. Идти через лес. Километров пятнадцать,
если не меньше.
   - Мы заблудимся,- сказала Анна.- И потом - лес густой. Тяжело
будет с носилками.
   - Не заблудимся,- сказал Егошин.- У меня компас в сумке.
Возьмем градусов на тридцать левее и выйдем точно на станцию.
Если чуть-чуть промахнемся, упремся в железную дорогу. Во всяком
случае, ничего лучше не вижу.
   - Не нравится мне это,- сказала Анна.
   - Если идти по дороге, убьем часов восемь,- сказал Егошин.-
Через лес будет в два раза быстрей. Ну, решайте.
   Собственно, решать было нечего. Мы свернули в лес. В
принципе, здесь было посуше, но периодически приходилось
продираться через заросли, и я неоднократно получал по морде
еловой веткой, которую девушки отклоняли руками. Однако шли все
же довольно быстро, и лес был густым не везде. Попадались более
редкие места, и даже полянки.
   Шли в основном молча. Только иногда кто-нибудь вспоминал
что-нибудь из случившегося или высказывался по поводу желания
скорее добраться до дома. Анна и Люся периодически менялись друг
с другом местами, чтобы руки уставали по очереди. Некоторое
время несла одна Анна, так как Люся устала и хотела отдохнуть. Я
долго терпел, но в конце концов, когда мы пересекали довольно
большую и светлую поляну, не выдержал:
   - Давайте передохнем. Руки отваливаются. Хотя бы минут пять.
   Мы положили носилки на землю. Я присел.
   - Как ты думаешь, долго еще?- спросил я Егошина.- У меня часы
сломались.
   Егошин взглянул на свои:
   - По идее, половину должны были пройти.
   - Хорошо. Значит, дойдем.
   - Ну, в этом-то я не сомневаюсь.
   Только он это сказал, как Люся взвизгнула и показала пальцем
вперед.
   С противоположного края поляны к нам вразвалочку шел огромный
бурый медведь.
   Метрах в десяти от нас он остановился и зарычал, скаля зубы.
   - Накаркали,- прошипела Анна.
   Я вышел вперед на пару шагов.
   - Ты что делаешь?- заволновался Егошин.- Он сейчас бросится.
Смотри!
   Медведь потряс головой, ненадолго встал на задние лапы, потом
шлепнулся обратно и с яростью в глазах попер на нас.
   - Закройте глаза, заткните уши! - крикнул я.- Быстро!
   В трех метрах от меня медведь вдруг замер, настороженный.
Похоже, почуял опасность. И не зря.
   Я собрал всего себя в кулак и стал стремительно расти. Мои
ноги - длинные и костлявые, мои когти - кинжалы, моя пасть полна
зубов в четыре ряда. Медведь, я выше тебя в два раза!
   Я наклонился к его морде и издал рык, на который только был
способен. Он походил на вой гиены и крик совы, на звук сирены и
гудок тепловоза, на шипение гадюки, на крик петуха, на все это
сразу и вместе, только страшнее, громче, мощнее!
   Медведь пустился в бегство, сверкая пятками. Через пару
секунд он уже был очень далеко отсюда, взмыленный и ошалевший.
   Я постепенно вернул себе прежний облик и устало опустился на
траву.
   Спустя полминуты меня стали трясти за плечо:
   - Ты живой?
   - Этот медведь,- сказал я, устало улыбнувшись,- никогда в
жизни так не пугался.
   - Тоже мне радость,- сказала Анна.- Зато теперь вас обоих
надо тащить.
   - Меня не надо,- сказал я.- Еще минутку поваляюсь и встану.
   Я действительно скоро встал. Подошел, шатаясь, к носилкам и
попробовал поднять. Трудновато.
   - Иди вперед, к Люське,- сказала Анна.- Я тут справлюсь.
   - Хорошо,- сказал я.- Чуть позже сменю.
   Мы взялись и поволокли Егошина дальше. Лес проплывал мимо
нас, хлестая ветками. Тени периодически мелькали вдали, но мы не
обращали на них внимания, стараясь как можно быстрее двигаться
вперед. Скоро я сменил Анну, и они снова оказались в паре с
Люсей. Потом еще один длинный бросок, и лес впереди расступился,
открыв нашим взорам железнодорожное полотно. В нескольких метрах
вправо была платформа.
   - Слава тебе, Господи,- сказала Анна.- Ты есть!
   - Мы молодцы,- сказал я.
   Мы из последних сил выбрались на платформу, купили в кассе
билеты и стали ждать.
   - Странно,- сказал я.- Совсем пустая платформа.
   - Кто же отсюда едет в понедельник вечером?- усмехнулся
Егошин.- Вот вчера бы мы тут потолкались.
   - Ты хочешь сказать, что все это было к лучшему?
   Егошин пожал плечами. На ногу он не жаловался. Похоже,
температуры не было, да и боль успокоилась. Так что мы все
находились в довольно-таки приподнятом настроении.
   Электричку ждали долго. Говорили на разные темы, но, что
интересно, никто не заговаривал о моих новых способностях.
Похоже, они считали, что если я сам не говорю об этом, то не
стоит и спрашивать. А может быть, все еще чего-то боялись.
   Скоро подошла электричка. Мы погрузились в нее вместе с
носилками, и с удивлением обнаружили, что мы - единственные
пассажиры в этом вагоне. Егошин, правда, говорил, что так и
должно быть, но меня, да и, похоже, Анну это несколько
насторожило.
   Я сидел рядом с ней, напротив Егошина. Я попытался обнять ее
за талию, но она отстранила мою руку:
   - Извини. Не надо. Я очень нервничаю.
   Поезд шел мимо нескончаемого мрачного леса. Не на чем было
задержать взгляд. Потихоньку начал накрапывать дождь.
   - Долго еще ехать?- спросила Люся.
   - Мы же только тронулись,- сказал Егошин.- Пяти минут не
прошло.
   Вдруг раздался жесткий, пронзительный скрежет. Поезд
затормозил, проехал юзом несколько метров и встал.
   Анна вскочила с места.
   - Опять,- сказала она.- Опять что-то происходит!
   Она выпрыгнула в проход, подбежала к желтому переговорному
устройству с надписью "милиция" и, нажав кнопку, крикнула:
   - Что такое? Почему стоим?
   Из динамиков донесся сквозь щелчки и шипение спокойный низкий
голос:
   - Гражданка, не надо хулиганить. Сейчас машину уберут с
переезда, и тронемся.
   Анна вздохнула с облегчением, повертела себе пальцем у виска
и вернулась на место. Потом закрутила волосы назад, заколола и
откинулась мне на плечо:
   - Приедем - разбудишь.
   Поезд тронулся.
   Мы двигались с ней поступательно, параллельно, слитно, как
единое целое. Под нами бежали километры дороги, и мне ужасно
приятно было думать, что мы - вместе. Страшную гордость я
чувствовал, когда произносил про себя слово "мы". Мы. Аня и я.
   Ее маленькая, аккуратная, полная светлых мыслей и снов голова
лежала на моем плече, не опасаясь того, что это плечо исчезнет
или дрогнет. Я чувствовал рядом ее дыхание, биение сердца,
голодное урчание в ее желудке... впрочем, негромкое.
   Короче, с этого момента я поверил, что мы будем вместе
всегда.
   Поезд летел и летел, унося нас прочь от острова Белого. Я был
благодарен судьбе за эту поездку. Еще бы - мы пережили много
всего разного, и впечатлений набралось на всю жизнь. Изменилось
наше представление о мире, и теперь он был полон тайн и надежд.
Но главное, что я получил от этой поездки - доверие и дружбу
Анны. Я знал, что даже если нам не повезет, и судьба раскидает
нас всех по свету, Анна и я будем помнить друг о друге, мы
всегда будем духовно близки, оставаясь друзьями и понимая друг
друга несмотря ни на что.
    Поезд останавливался на станциях, трогался снова. Ближе к
городу в вагон стали заходить пассажиры, и от этого на душе
стало светлее. Это означало, что мы вернулись в реальный мир,
более понятный и добрый, чем тот, из которого мы бежали...
   - Подъезжаем. Просыпайся,- я коснулся ее щеки.
   Она открыла глаза, села прямо и потянулась:
   - Даже не верится.
   Пропустив всех остальных, мы взяли вещи и, помогая Егошину,
выбрались из вагона.
   - Теперь в больницу,- сказала Анна.
   Посадив Егошина на носилки, мы двинулись по улице. Дождик
моросил, но был приятным, легким и свежим. Мы шли быстро и скоро
оказались у больницы.
   Из регистратуры нас отослали к дежурному врачу. Им оказался
высокий, седой мужчина с аккуратной бородкой и легкой примесью
чего-то южного в лице.
   - Что у вас?- спросил он.
   - Нога,- ответил Егошин.
   - Положите его на кушетку. Показывайте.
   Егошин закатал штанину. Реакция врача была абсолютно
неожиданной. Он поднял на нас глаза и спросил:
   - Что это?
   Наступила пауза, после которой Егошин нашелся:
   - Кажется, травма.
   - Это понятно,- сказал врач.- Как это произошло?
   - Вы все равно не поверите,- сказал я.
   - Я поверю. У меня много всякого было. Один раз из черепа
извлек гайку. Как она туда попала, больной не знал. Вы-то хоть
знаете, как это случилось?
   - Его дух схватил за ногу,- сказала Люся.
   Врач развел руками:
   - Ну что ж. Дух так дух. Когда это было?
   - Позавчера,- сказал Егошин.
   - И как себя ведет... травма?
   - Растет. Вначале была вот такая, а сейчас уже коленку
переползла.
   Врач нервно заходил по комнате туда-сюда.
   - Честно говоря,- сказал он,- я никогда ничего подобного не
видел. Бывают раны. Бывают гангрены. Бывают ожоги, в конце
концов. А что это такое, я не знаю. Такого не бывает. Нога
болит?
   - Ходить не могу,- сказал Егошин.- И сгибается с трудом. А
болит не сильно, раньше гораздо хуже былою
   - Так...- врач помыл руки, подошел к Егошину и стал щупать
рану пальцами.- Пузырьков нет. Гноя нет. Что-то серое, но я не
знаю, что это. Говорите, быстро растет?
   - Да.
   - Что ж... Придется ампутировать.
   Все знали, что это будет. Ничего другого и быть не могло. Но
реальность обрушилась на нас как топор, хороня все надежды.
   У Люси брызнули слезы. Сам Егошин обмяк и побледнел.
   - А нельзя...- начал он.- Ну да, конечно...
   - Ничего другого предложить не могу,- сказал врач.- Сами
понимаете. Но ничего. Мы поможем вам протез хороший купить. Вы
кто по профессии?
   - Программист.
   - Вы это не ногами делаете? Ну и прекрасно. Утром мы вас
прооперируем. Минутку подождите. Я распоряжусь насчет палаты.
   Он вышел. Егошин поднял на нас взгляд:
   - Идите домой. Все в порядке.
   Мы стояли.
   - Уйдите!- сказал Егошин.- Пожалуйста.
   Мы с Анной молча вышли. Люсю Егошин задержал.
   - Люся,- услышал я, выходя в коридор.- Я хочу тебя
спросить... Ты все равно выйдешь за меня замуж?
   Ответа мы уже не услышали, хотя он был очевиден.
   Что-то сломалось. Мир сломался. Все стало совсем не так, как
раньше. Мы с Анной брели по улице.
   - Куда мы идем?- спросила она.
   - Я тебя провожаю.
   - Тогда мы не туда идем.
   - А, да.
   Мы свернули и еще долго шли.
   - Жаль его,- сказала она.- А ты не можешь ему помочь?
   - Нет.
   - А может...
   - Нет, я же сказал.
   - Понятно,- она вздохнула и взяла меня за руку.
   Машин почти не было. На улице - густые сумерки. Редкие
фонари выхватывали из темноты светлые конусы воздуха, в котором
клубилась пыль, дым, капельки воды...
   - Вот и все,- сказала Анна.- Я пришла. Будем прощаться?
   - Будем,- сказал я.- Хотя мне и не хочется.
   - Я кое-что тебе должна, если помнишь.
   - Ты ничего не должна. Я стал Лапидусом просто потому, что ты
попросила.
   - Как хочешь. Во всяком случае, ты всегда можешь взять то,
что тебе причитается.
   Я усмехнулся.
   - Аня, не надо. Ты не такая. Или, во всяком случае, я так не
хочу.
   - Что ж... Тогда до завтра.
   - До завтра.
   Мы просто разошлись в разные стороны. Во мне осталась
пустота. Все складывалось не так, как должно было. И что значило
"до завтра"? Мы встретимся на работе? У Егошина? Или мне
пригласить ее куда-нибудь, плюнув на все?
   И тут я замер и хлопнул себя по лбу:
   - А, черт,- развернулся и побежал за Анной.
   Она уже поднималась по лестнице.
   - Ты что, передумал?- улыбнулась она.
   - Нет,- сказал я.- Просто... Может быть, это глупо, но у тебя
можно переночевать? Не в том смысле, что... а просто. У меня
нет ключа от своей квартиры.
   Анна вспомнила и засмеялась.
   - Ну, пошли. Не выламывать же тебе дверь полдвенадцатого
ночи.
   Мы поднялись. Она отперла дверь.
   - Заходи.
   В коридоре было темно. Войдя, Анна протянула руку к
выключателю.
   - Ой!- вскрикнула она.
   - Что такое?
   - Я... обожглась.
   Во мраке мелькнуло что-то серое, узкое, быстрое. За нами
захлопнулась дверь.
   - Здравствуйте,- донеслось из комнаты.
   Это был голос Влада.
   - Моя внешность, знаете ли, несколько изменилась,- продолжил
он.- Так что я не хотел бы, чтобы вы включали свет. Испугаетесь.
Проходите, не стесняйтесь.
   Мы осторожно прошли в комнату. Я вгляделся в темноту. Все
пространство заполняли едва видимые толстые щупальца, которые
двигались хаотично, медленно, словно обыскивая помещение. В
дальнем углу, у телевизора, в воздухе покачивалась большая
черная, почти непрозрачная, туша.
   - Не пугай нас, Влад,- сказала Анна.- Уходи. Чего ты хочешь?
   - Видите ли,- сказал Влад, и одно из щупальцев, словно змея,
проскользило между мной и Анной,- даже обычным теням позволяется
иногда спускаться сюда. А я - необычная тень, благодаря вашим
стараниям. Я и спрашивать никого не обязан. Мне захотелось вас
увидеть, и я пришел.
   - Зачем?- спросила Анна.- Нам и без тебя было неплохо.
   - Да, я вижу,- вокруг меня образовалось двойное кольцо из
упругого серого шланга.- Вы с Ёжиком здорово спелись. Ты стала
почти совсем Ежихой. Может быть, побреешься наголо?
   - Ну хватит!- сказала Анна.- Я не хочу тебя слушать. Уходи!
   - Не беспокойся, скоро уйду,- сказал Влад и захохотал.-
Только я не хочу идти один. Мне нужно взять с собой тебя. Это
единственное, чего мне не хватает.
   - Нет,- сказала Анна.- Не делай этого. Я не хочу.
   - Я и не буду этого делать,- сказал Влад.- Я не могу. Ты сама
должна захотеть. Этого достаточно.
   - Ну уж нет,- сказала Анна.- Стать такой тварью, как ты? Ни
за что.
   - Посмотрим,- сказал Влад.- Обрати внимание на Ёжика.
   Вокруг меня громоздились спиралью толстые, мясистые щупальца
из прозрачной серой массы. Они двигались, закручивая спираль и
все ближе придвигаясь ко мне.
   - Знаешь, что будет, если эти кольца сожмутся?- спросил он.-
Ёжик погибнет в страшных муках. Он будет дергаться, как под
током. Его тело будет пронизано смертельным холодом, и он долго
будет трястись, брызгая слюной, пока не издохнет совсем.
   - Аня, не слушай его!- крикнул я, стараясь не касаться
щупальцев, источавших струи холода.- Если ты уйдешь, я все равно
не буду жить. Пусть убивает, не соглашайся!
   - Не дергайся, Вовка,- сказала Анна.- Все будет нормально.
   - Так ты пойдешь со мной?- спросил Влад.- Смотри - еще
немного, и я схвачу его.
   - Не пойду,- сказала Анна.
   Вспыхнул свет, и по комнате пронесся испуганный вопль Влада.
Он раскатывался еще долго, хотя его самого уже не было. Обычная
комната. Довольно маленькая. Диван. Стенка. Журнальный столик.
   - Как был кретином, так и остался,- сказала Анна.- Надо же -
про выключатель забыл!
   - Спасибо,- сказал я.
   - Вот уж точно не за что,- она вздохнула.- Хочется покурить и
помыться. Как бы это совместить? А, ладно. Пойду сполоснусь.
Поставь пока чайник, если нетрудно.
   Она закрылась в ванной. Я отправился на кухню. Поставил
чайник.
   Через пару минут она вышла из ванны в белом махровом халате.
   - Ох,- сказала Анна,- знаешь, как классно? Очень рекомендую
тебе тоже душ принять. Как смыла эту гадость, намного легче
стало.
   Она взяла сигарету и закурила.
   - Ладно,- сказал я.- Только мне переодеться не во что.
   - Там висят какие-то халаты.
   - Чайник выключить не забудь,- сказал я, взял из комнаты свою
сумку и прошел в ванную.
   Все с себя сбросил, включил душ. Сначала горячий, потом
холодный, потом опять горячий. Грязь и кошмары стекали с меня
струями. Надел зеленый теплый халат, побрился. Причесался.
   На кухне Анна разливала по чашкам чай.
   - Ну как?- спросила она.
   - Неплохо.
   - Я тоже так думаю. Бери бутерброд. Знаешь, я хотела у тебя
спросить...
   - Да?
   - Ты... человек?
   Я поперхнулся и взглянул на нее недоуменно.
   - Да. А кто же еще?
   - Не знаю, кто. Но я слышала, как ты кричал в лесу, видела
невредимую Люсю в окровавленном купальнике. И потом, ты вдруг смог
переплыть на тот берег.
   - Перелететь.
   - Перелететь? Тем более.
   - Хороший у тебя чай,- сказал я, опустив чашку.- Ну, я
теперь могу кое-что, чего не мог раньше. Ну и что?
   - Все можешь?
   - Нет, не все. Ты и сама знаешь, что не все.
   - А можешь сказать, что будет дальше?
   - Не знаю. Мне надо сосредоточиться.
   Я закрыл глаза и вгляделся в сжатые веки. Поплыли на меня,
словно кадры из фильма, расплывчатые образы будущего. Один
клочок, второй, третий...
   Я открыл глаза, чтобы не узнать слишком много.
   - Ну как?- спросила Анна.
   - Все будет хорошо.
   - И все?
   - Хочешь подробнее? Ладно... Завтра мы с тобой не пойдем на
работу, потому что проспим. Мы пойдем сначала ко мне, и я влезу
домой через форточку от соседей. Потом мы пойдем в больницу, и
окажется, что Егошин жив-здоров, потому что Влада больше нет, и
колдовство Лапидуса перестало действовать.
   - А дальше?
   - В среду на работе будет скандал, так как мы прогуляли два
дня. Но ты не обращай на это внимания - все забудется. А на
следующей неделе тебя назначат на место Влада, и ты станешь моим
начальником.
   - А потом?
   - Ну, потом много всего будет. В августе я женюсь на тебе.
   Анна опустила глаза и оправила влажные волосы.
   - Ты все еще хочешь на мне жениться?
   - Хочу. Очень хочу. И даже приготовил тебе свадебный подарок.
Подожди минутку.- Я сходил за своей сумкой и достал из нее
камень.
   Это был алмаз удивительной чистоты, размера и огранки. Он
переливался, сверкал и притягивал взгляд. Хотелось погрузиться в
него и ощутить его вечность. Я отдал его Анне.
   - Здорово,- сказала она.- Это тот самый камень?
   - Да. Я увидел его сквозь воду, когда вез Люсю на остров.
Потом нырнул и достал.
   - Но Егошин говорил, что все это выдумки.
   - Наверно, так оно и есть. Наверно, мне просто очень
захотелось тебе его подарить, и он появился на самом деле.
   - Спасибо,- Анна положила камень перед собой.- Ты хочешь меня
купить?
   Я улыбнулся:
   - Нет. Он твой. Можешь думать, сколько хочешь. Решать все
равно тебе.
   - И тебя не пугает мой характер? Я порядочная стерва.
   Я с улыбкой смотрел в ее глаза. Серые-серые.
   - Не пугает. Мне нравится твой характер.
   - Я пью и много курю. Через пару лет, может быть, докурюсь до
какой-нибудь болезни легких.
   - У тебя не получится много курить.
   - Почему?
   - Твои губы будут заняты другим.
   Я привлек ее к себе и поцеловал. Ее губы были упругими,
гладкими, нежными. Она ответила мне, и мы забыли обо всем на
свете, проникая друг в друга желаниями и чувствами...
   Свадьбу играли вместе с Егошиными, 22-го августа, в субботу.

			     июнь-июль 1998