Главная
Скачать тексты
Рассказы
Стихи 93 года
Стихи 1994-2017 годов

                           Дом Дюймовочки


                            Нежней, чем смерть, обманчивей и горче.
                                           Черубина де Габриак.

                                 I

     Горин выбирался из леса уже четыре часа.  Ноги заплетались  и
  постоянно цеплялись  за  какие-то корни.  Горин чертыхался и был
  уже давно уверен, что трижды сдохнет, прежде чем вернется домой.
     То, что он заблудился в знакомом лесу, было просто непостижи-
  мо, и Горин видел в этом мистический знак - тут-то, мол, и конец
  тебе придет.  Он ходил по этим местам уже, наверно, в сотый раз,
  и знал все полянки,  где можно было найти грибы.  Впрочем, и те,
  где искать их не стоило.
     И вот он, измотавшийся, потерявший веру в себя, с двумя сыро-
  ежками в  корзине (ну что за издевательство!) - плетется из пос-
  ледних сил по абсолютно ничего не напоминающему лесу и  все  от-
  четливее осознает, что этого не может быть.
     С одной стороны - железная дорога. С другой - шоссе. С треть-
  ей - речка.  Горин не мог выйти из этого треугольника,  и обязан
  был, двигаясь более или менее прямолинейно,  попасть к одной  из
  его сторон.  Этого не случалось.  Значит, он либо ходил кругами,
  либо... Либо происходило вообще черт знает что.
     Перед Гориным  вырос пень.  Глаза уже устали от мелькания ве-
  ток, сухих листьев и мха, поэтому все предметы Горин замечал со-
  вершенно внезапно, когда они вдруг выплывали из этой сумятицы.
     Пню Горин обрадовался.  Можно было сесть и вытянуть задереве-
  невшие от изнеможения ноги.
     - Ничего не понимаю,- бормотал он.- Вот муравейник... Вот де-
  рево... Все время иду на северо-запад... Ничего не понимаю.
     А в вершинах деревьев гудел ветер, и по небу плыли драные се-
  рые облака.

                                 II

     Горину было жаль самого себя.  Он один в этом кошмарном лесу,
  который норовит уколоть веткой,  схватить своим щупальцем за но-
  гу, заставить  заблудиться  в  трех  соснах  и заживо похоронить
  внутри себя.
     Горин представил себе человека - ну, скажем, девушку, которая
  вдруг подошла бы к нему и сказала:
     - Ну вот, Владимир Константинович. Я так и знала, что вы заб-
  лудитесь. Специально пришла вас найти и помочь.
     Но вокруг только шумел лес. К тому же начинало холодать.
     Горину хотелось примерзнуть к  этому  пню  и  умереть.  Может
  быть, если  бы  он  в  понедельник не вышел на работу,  о нем бы
  вспомнили, потом забеспокоились,  потом отправились на поиски  -
  знают ведь, что он заядлый грибник...
     - Нет,- процедил Горин,- не вспомнят. Хоть месяц не появляйся
  - никто не заметит. Кому я там нужен!
     Под словом "там" Горин подразумевал не только  работу,  но  и
  весь мир за пределами этого фантастического леса.  Мир,  который
  теперь уже представлялся ему недостижимым.
     Горину уже было все равно.  Он уже просто сидел на пне. Мерз.
  И глядел в постепенно чернеющее небо.

                                III

     Ночь окутала его своим ледяным,  шуршащим и  пугающим  черным
  одеялом. Горину  хотелось  разорвать  ночь  - хотя бы криком или
  стоном, хотелось напомнить миру,  что он еще жив,  хотя и  почти
  превратился в сосульку...
     Вокруг не было видно ничего,  кроме смутных сероватых  теней.
  Горин пристально вглядывался в них,  ища какого-то тайного смыс-
  ла. И вдруг ему показалось,  что с одной из сторон доносится ти-
  хий протяжный звук. Нет, кажется, даже мелодия...
     Горин уже не сказал "Не может быть", потому что ничего из то-
  го, что с ним происходило, быть не могло. Он  просто  вскочил и 
  зашагал туда, откуда была чуть слышна  эта музыка. Зашагал, выс-
  тавив вперед руки, чтобы не наткнуться лбом на дерево.
     Музыка вроде бы стихла.  Горин в испуге замер и  прислушался.
  Вот снова зазвучала - в той же стороне. Горин пошел быстрей, обо
  что-то непрестанно спотыкаясь... Музыка стала громче.
     И вдруг Горин понял, что стоит перед стеной.
     Это был сруб бревенчатого дома. Горин вцепился в него пальца-
  ми, не в силах поверить. Это была соломинка, за которую хватает-
  ся утопающий.  Единственный ощутимый, реальный, настоящий объект
  в зтом проклятом фантастическом мире.
     Горин на ощупь побрел вдоль стены и нашел дверь.  Постучался.
  Потом понял, что открыто, и ввалился внутрь.

                                 IV

     Роз-то, роз!  Тюльпанов,  лилий,  гладиолусов! Шелка, атласа,
  бархата! И свет, и музыка со всех сторон!
     У Горина  закружилась голова от благоухания и радости.  А еще
  больше - от контраста между цветочным раем, куда он попал, и ос-
  тавленным позади лесом, полным черного холода.
     Горин прикоснулся к розовой шелковой  занавеси.  Это  был  не
  сон. Горин  улыбнулся.  Зал был огромным,  и конец его терялся в
  каких-то ветках,  усыпанных цветами и яблоками. А также другими,
  более экзотическими фруктами.
     - Есть кто дома?- спросил Горин.
     Никто не  ответил.  Горин разулся,  оставшись в носках,  снял
  куртку и повесил ее на проходящую над головой причудливую ветвь.
     Прошелся по мягкому ковру.  Подивился на свет,  пробивающийся
  со всех сторон словно бы сквозь стены.  Огляделся. И, решив, что
  ничего страшного  от  этого не случится,  сорвал с одного из не-
  больших деревьев яблоко. Откусил. Вкус был божественный.
     Горин опустился на край обитого синим бархатом дивана.  И от-
  кинулся на спинку, упиваясь блаженством, проникающим в него сра-
  зу через все органы чувств...
     Потом вдруг ощутил,  что его кто-то легонько тронул за  мизи-
  нец.
     Возле Горина,  поджав под себя ноги,  сидела белокурая симпа-
  тичная девушка ростом сантиметров в пять.

                                 V

     На ней было платьице, сшитое из нескольких розовых лепестков.
  Она смотрела в глаза Горину и что-то шелестела губами.
     Горин улыбнулся и протянул к ней руку.  Она вздрогнула и сжа-
  лась в комок.
     - Надо же,- сказал он,- Дюймовочка. Как в сказке.
     Она ответила улыбкой - видимо,  поняла его слова.  И показала
  пальцем на недоеденное яблоко,  которое Горин держал в руке. Го-
  рин достал из кармана складной нож,  вырезал из яблока маленький
  конусообразный кусочек  и подал Дюймовочке.  Та взяла его обеими
  руками и с кончика начала есть.
     Горин смотрел  на нее и любовался.  Пышные золотистые волосы,
  тоненькие пальчики,  белые босые ножки и живые,  блестящие  точ-
  ки-глаза... Дюймовочка  оторвалась от яблока и что-то снова ска-
  зала - так тихо, что Горин не смог ничего расслышать. Потом выс-
  тавила большой палец вверх - яблоко ей понравилось.
     - Бедняжка,- сказал Горин.- Как же ты тут такая живешь?
     Он подумал, что Дюймовочке яблоко достать ох как трудно, да и
  кожицу толстую прогрызть...
     Горин осторожно коснулся ее спины,  погладил пальцем.  Дюймо-
  вочка улыбалась,  но чувствовалось, что она боится его - велика-
  на, который неожиданно пришел из черного мира.
     И Горин вдруг понял - ему не хочется отсюда уходить. Он оста-
  нется здесь,  чтобы кормить Дюймовочку, заботиться о ней, обере-
  гать...
     И тут Дюймовочка вскрикнула, выронив яблоко из рук. Она вско-
  чила и побежала к подлокотнику дивана.  Горин обернулся.  Внизу,
  глядя на него огромными желтыми глазами,  сидел зверек,  похожий
  на крысу и кошку одновременно.
     Горин резким движением схватил его за длинное остренькое ухо.
  Зверек попытался вырваться, потом рухнул на спину и начал быстро
  царапать когтями передних лап пальцы Горина.  Горин почувствовал
  омерзение.
     От зверька  воняло чем-то вроде тухлой рыбы.  Шерсть его была
  мокрой и спутанной.
     Горин сжал  левый  кулак  и с силой ударил зверька по голове.
  Голова хрустнула, и из нее потекла желтая жижа.
     Горин с  содроганием  вытер  руки  о  кисейное покрывальце на
  спинке дивана и взглянул на Дюймовочку.  Она, пошатываясь, приб-
  лизилась и,  обхватив руками запястье Горина,  прижалась к нему.
  Горин обнял ее ладонью и почувствовал,  как дрожит ее маленькое,
  тепленькое тельце.
     - Ничего,- сказал он,- ничего... Все прошло, не бойся.
     Он огляделся вокруг.
     - Домик бы тебе построить...

                                 VI

     Горин уже давно потерял счет времени.  Ему было хорошо здесь.
  Каждый день начинался с того,  что Дюймовочка выходила из своего
  крохотного домика,  который соорудил ей Горин из листьев, лиан и
  кусочков дерева, говорила Горину "Доброе утро" (а он уже научил-
  ся разбирать ее слова),  и они шли гулять. Горин сажал ее к себе
  на плечо,  а  иногда на голову,  и шагал к ручью.  Там он снимал
  Дюймовочку на землю,  она раздевалась (при этом Горин  неизменно
  краснел) и входила в воду. Потом начинала мыться и плескаться, в
  чем Горин тоже принимал живое участие.  Потом давала  ему  малю-
  сенькую мочалочку и мыльце, и Горин двумя пальцами тер ей спину.
     После всего этого Дюймовочка ела фрукты,  пила  воду,  нюхала
  цветы, лазала по деревьям (с помощью огромных рук Горина,  кото-
  рые доставляли ее на любую желаемую ветку),  а потом они возвра-
  щались, и Горин, поместив Дюймовочку в домик и приказав не высо-
  вывать носа наружу,  чтобы чего не случилось, отправлялся на ры-
  балку или на охоту.
     Потом долго и мучительно разводил огонь при помощи трех пало-
  чек и готовил обед.
     Вечер был обычно временем всяческой болтовни.
     Дюймовочка что-то рассказывала об эльфах, феях и волшебниках,
  но Горин мало что понимал, а когда спрашивал, как Дюймовочка по-
  пала сюда, не получал вразумительного ответа.
     Иногда на нее нападала тоска.  Дюймовочка  долго  и  печально
  глядела на Горина, потом, если он ее пытался как-то развеселить,
  вдруг просила оставить ее в покое и уходила в домик.
     Горин чувствовал  за всем этим что-то недоброе,  боялся таких
  периодов ее плохого настроения, но никогда не выспрашивал у Дюй-
  мовочки об их причине,  и она, похоже, была за это ему благодар-
  на.
     И вдруг, когда Горин уже привык ко всему этому и не желал ни-
  чего иного, случилось...
     Утром одного дня,  в тот час, когда Дюймовочка обычно встава-
  ла, Горин подошел к ее домику и стал ждать.  Но ничего не проис-
  ходило, и дверь домика оставалась закрытой.  Горин подумал,  что
  Дюймовочка просто заспалась, но прошел час, другой...
     И тогда он заметил возле окошечка маленький кусочек древесной
  коры, прислоненный к стене.
     Он взял его в руку,  повертел и разглядел вдруг процарапанные
  на нем маленькие буквы. Послание было коротким:
     "Я ухожу. Это когда-то должно было случиться. Ты полюбил меня
  и положил конец заклятию, которым заколдовал меня злой маг Уррен
  Гой. Ты разрушил чары ценой собственных страданий - должно быть,
  ты еще не понимаешь, о чем речь, но поймешь, когда выглянешь, за
  дверь. Спасибо тебе за все и попытайся меня понять. Прощай.
                                              Твоя Дюймовочка".
     Горин ничего не понял.  Он метнулся к двери. Она была приотк-
  рыта ровно настолько,  чтобы Дюймовочка могла выскользнуть через
  щель. Горин распахнул дверь.
     У него перехватило дыхание.  Внизу, едва доходя ему до пояса,
  колыхалось зеленое море леса. В нескольких шагах впереди виднел-
  ся игрушечный город. Дом Дюймовочки вырос. Вырос вместе со всем,
  что было внутри.
     Горин бросился вперед,  ломая палочки-деревья, и увидел,  как
  испуганные люди  на узенькой серой дороге  бегут  прочь.  Машины
  сталкивались, раздавался чей-то тоненький визг...
     Горин схватился рукой за лоб и кинулся в дом...
     Он рыдал, сжав в руке кусочек коры с посланием Дюймовочки. Он
  вдруг вскакивал и начинал рвать занавеси, лианы, сокрушать ветви
  деревьев. Мир снова стал враждебным ему.  Единственное существо,
  которое было ему дорого, его предало.
     И он хотел бежать по миру,  крушить города и  топтать  людей,
  разбрасывать камни и ломать мачты ЛЭП.
     Но он этого не сделал.  Он просто почувствовал  себя  жалким,
  никчемным и непомерно большим для этого хрупкого мира.
     Он лег на диван и заснул.
     И снилось ему, что  к нему  вернулась Дюймовочка,  и  что она
  теперь тоже любит его,  и что они постепенно  становятся  одного
  роста, и что выходят на улицу, и что люди расступаются перед ни-
  ми, удивляясь всемогуществу их любви, и...

                                VII

     Что-то взорвалось возле самого уха Горина. Он вскочил.
     На ковре  стояла  пушечка,  смотрящая  стволом в его сторону.
  Возле нее суетились маленькие человечки.
     Один, железный, вышел вперед с мегафоном в руках, и сказал:
     - Мы имеем лицензию на отстрел  одного  великана  в  квартал.
  Другие великаны есть?
     - Нет,- ответил Горин,- но послушайте...  Может быть, как-ни-
  будь потом... Сами посудите - на кого вы будете охотиться в сле-
  дующем квартале?
     Железный человек громко захохотал.
     - Га-га-га! Надо будет подумать. Мужики, пли!
     Горин почувствовал резкую боль в животе. Он уже падал на спи-
  ну, хороня под собой маленький домик,  в  котором  недавно  жила
  Дюймовочка. В его ушах навсегда застыл мерзкий железный смех:
     - Га-га-га!
     А где-то там,  снаружи,  гудел ветер,  и по небу плыли драные
  серые облака.